– И давно вы с Эмерсоном вместе? – как бы невзначай интересуется она.

– Мы не вместе. Я всего лишь его секретарь.

Слышится легкий смешок, она наклоняется вперед и прижимается ртом к моему уху.

– У тебя на ягодице след от укуса, Шарлотта.

Я громко ахаю, чем привлекаю внимание других девушек.

– Боже мой.

Я пытаюсь скрыть свой позор, но Иден кладет руки мне на плечи, пытаясь меня утешить.

– Расслабься. Это просто круто.

– Это очень заметно? – спрашиваю я, пытаясь прикрыть след зубов рукой.

Иден становится передо мной и кивает.

– Очень. Значит, это сделал не Эмерсон?

В данный момент я даже не пытаюсь это скрыть. Скривив губы, я пожимаю плечами, и она понимающе кивает.

– Ты считаешь, что он слишком стар для меня? – спрашиваю я, пытаясь прочесть выражение ее лица.

Но она только смеется.

– Нет, я не думаю, что он слишком стар для тебя. А сама ты что думаешь?

Я пожимаю плечами.

– Сложный вопрос.

– Я знаю Эмерсона несколько лет и никогда не видела, чтобы он уделял кому-то столько внимания, сколько тебе.

От ее слов мне становится лучше, но только на мгновение. Я смотрю ей в глаза, и меня охватывает ужас.

– Подожди… ты с Эмерсоном никогда… или как?

– Нет, – прямо отвечает она. – Эмерсон любит доминировать… я тоже.

– Понятно.

Иногда я чувствую себя здесь круглой дурой, как будто ничего не понимаю и, возможно, никогда не пойму. Словно я вступаю в чужой мир, частью которого мне никогда не стать. Я существую, только опираясь на руку Эмерсона, как его аксессуар, а не как я сама.

Должно быть, Иден чувствует мои опасения, потому что берет мои ладони в свои.

– Расслабься, Шарлотта.

И тогда я спрашиваю то, о чем мне очень хотелось спросить с тех пор, как она завела со мной разговор.

– Могу я задать вопрос?

– Конечно.

– Вы собираетесь… переспать с ним сегодня ночью?

Она усмехается и смотрит за занавес на ожидающих в зале мужчин и женщин.

– Я ведь в клубе, не правда ли? – отвечает она, пожимая плечами.

Меня вновь наполняет ужас. На какую хрень подписал меня Эмерсон?

Я наблюдаю со стороны, как девушки одна за другой выходят на сцену, где они расхаживают полуобнаженными, пока мужчины в зале делают ставки. Некоторые девушки предложили свое общество за выпивку, другие – такие, как Иден, пообещали провести время в конкретной комнате.

Ставки начинаются с тысячи долларов, а большинство девушек идут с молотка за пять и даже больше. Моя челюсть едва не падает на пол, когда какой-то мужчина сзади выигрывает ночь с Иден за пятьдесят тысяч.

Я выхожу в пятно света, и мои каблуки цокают по полу сцены.

Будь сексуальной. Будь уверенной в себе. Будь Шарлоттой.

Ведущий представляет меня. Я почти не слышу ничего из того, что он говорит, обводя глазами толпу. Все смотрят на меня теплыми, любопытными взглядами. Это вселяет в меня чуть больше уверенности в себе, хотя все они выглядят так, будто готовы меня сожрать, – но это лучше, чем откровенно незаинтересованные или скучающие взгляды.

Я мгновенно замечаю впереди знакомого мужчину. Он в черном костюме, потягивает из стакана что-то янтарно-коричневое. Это тот самый мужчина, который в первый вечер в клубе играл в покер. Рядом с ним стояла на коленях женщина, а он гладил ее по голове. Что-то в нем вселяет в меня ужас. Он излучает власть и богатство, и я могу только предположить, что в постели он будет думать только о себе.

Подняв глаза, я мельком вижу Эмерсона, стоящего у задней стены. Его руки сложены на груди, и что-то в его языке тела кажется мне странным. Он напряжен.

– Немного повернись, дорогая, – говорит мужчина с микрофоном, и я, выдавив яркую улыбку, кружусь по сцене, выставляя на всеобщее обозрение мой зад с ярко-красными следами зубов.

Спасибо, Эмерсон.

– Десять тысяч, – раздается чей-то глухой голос, и я удивленно поворачиваюсь в поисках его источника.

Мужчина в черном подмигивает мне и делает глоток из своего стакана. Мое тело наполняется жаром. Этот человек готов заплатить десять штук, чтобы провести со мной час. Будет ли он разочарован, если я не займусь с ним сексом? Конечно, он должен знать, что просто выигрывает мое общество. Я не могу с ним спать. Эмерсон не допустит этого… ведь правда?

– Десять тысяч от мистера Кейда. Я слышу, одиннадцать тысяч?

Мое внимание привлекает движение в конце зала. Я щурюсь в свете прожектора и вижу, как Эмерсон поднимает руку. Пару напряженных секунд мы смотрим в глаза друг друга. Он должен победить. Но что, если мистер Кейд предложит больше? Пытаюсь скрыть панику, но я дрожу на своих каблуках здесь, наверху. Почему он сделал это со мной?

– Мистер Грант, одиннадцать тысяч, – кричит ведущий.

– Пятнадцать! – громко выкрикивает мужчина впереди.

– Двадцать, – отвечает Эмерсон.