Я чувствую себя извращенкой. Не могу поверить, что попросила об этом. И не могу поверить, что он это делает. Однако с того момента в коридоре я почувствовала вкус свободы, и это так приятно. Это чувство свободы – свободы быть сексуальной и не стыдиться этого – затягивает. Я не знаю, буду ли когда-либо чувствовать то же самое с кем-то, кроме Эмерсона, поэтому намерена наслаждаться им столько, сколько смогу.

Его грудь вздымается так же часто, как двигается его рука. В моем животе скапливается жидкое тепло, и я изо всех сил стараюсь не тереться бедрами, как бы мне этого ни хотелось.

– Быстрее! – прошу я, слегка задыхаясь.

Он ускоряет ритм, и я вижу, как его рот приоткрывается, а веки, наоборот, тяжелеют от похоти.

– Потрогай себя, – приказывает он, взяв мою руку и направляя ее к моим раздвинутым ногам.

Ладонь касается клитора, и желание становится сильнее. Он наблюдает за моими пальцами, когда я провожу ими по влажным складкам и возвращаюсь к лобку. Он почти загипнотизирован этим движением.

– Трахни себя, – говорит он, и его кулак двигается быстрее.

Погружаю глубоко внутрь себя два пальца, и мы стонем в унисон. И я начинаю двигаться в одном с ним ритме.

– Я хочу кончить на тебя, Шарлотта.

– Так давай, – отвечаю я.

Я растягиваю свое удовольствие. Знаю, как только я буду готова, то легко смогу кончить вместе с ним.

Его свободная рука скользит вниз по моему бедру, чтобы крепко сжать его в своей хватке. Эмерсон с трудом сдерживает себя, чтобы не кончить. И больше всего на свете я хочу видеть его лицо в тот момент, когда он не выдержит и изольется на меня.

– Сделай это, Эмерсон! – кричу я. – Кончи на меня!

Словно по сигналу, он издает глухой стон, проводит кончиком члена по моему животу, и в следующий миг на мою кожу фонтаном изливаются теплые струи спермы. Выражение его лица идеально: наполовину агония, наполовину эйфория.

Несколько прикосновений к клитору, и я кончаю вместе с ним. Прикусив нижнюю губу, откидываю голову назад и позволяю блаженству унести меня прочь.

Он приподнимает мое лицо и снова целует. Я отчаянно цепляюсь за его шею и переплетаю свой язык с его.

– Это было невероятно. Ты невероятная, – выдыхает он, прижимаясь к моим губам.

Мы оба бессильно падаем с небесных высот на матрас. Эмерсон вскакивает и исчезает в моей маленькой ванной комнате, чтобы вернуться с теплой влажной губкой, и начинает бережно вытирать мне живот.

Когда он возвращается к кровати, я жду, что он застегнет брюки, поцелует меня на прощание и уйдет. Чего я никак не ожидаю, так это того, что он их снимет, набросит на стул, выключит прикроватную лампу и заползет под одеяло рядом со мной.

– Что ты делаешь? – я смеюсь.

– На что это похоже?

– Честное слово, тебе не нужно…

– Шарлотта, – обрывает он меня властным тоном, и я замолкаю.

В окно домика у бассейна пробивается лучик лунного света, но его достаточно, чтобы разглядеть его лицо на подушке рядом со мной. Глаза Эмерсона открыты. Он смотрит на меня, а его руки под одеялом гладят мое бедро и спину.

Пытаюсь вспомнить, чувствовала ли я когда-нибудь такую же близость с Бо, как сейчас с Эмерсоном? Я говорила себе, что это просто секс. Я открыта с ним и от этого чувствую себя ближе к нему, но что, если дело не только в сексе? Что, если здесь есть нечто большее?

– О чем ты думаешь? – шепчу я снова, хотя мои глаза уже слипаются, и он притягивает меня ближе.

Я утыкаюсь носом в его широкую грудь и мощные руки. Эмерсон прижимается губами к моему уху. Наверно, я уже сплю, потому что не могу поверить, слыша ответ:

– Я думаю, что не заслуживаю тебя.

– Мне нужно напоминать тебе, чтобы ты сегодня вела себя прилично?

Сидя на пассажирском сиденье, Шарлотта кусает губу. Я между тем подруливаю к входу в клуб. Мы не откроемся еще пару часов, но сегодня вечером у нас первое мероприятие, и мне нужно проверить еще кое-что, прежде чем оно начнется.

На этой неделе на работе хаос. Слишком много задач означает, что я не могу целыми днями трахать свою секретаршу на рабочем столе, как мне хочется. Скажу больше: мы оба были так загружены, что едва ли можем прикоснуться друг к другу до пяти, когда я обычно умудряюсь быстро перепихнуться наверху, пока в офисе разрывается от звонков телефон.

Другая составляющая этой недели, на которой сказывается моя работа, – это план, который у меня был для Шарлотты. Есть так много вещей, которым я хочу научить ее, вещей, которые она должна узнать в качестве моей «рабыни». Не знаю, кто так запудрил мозги этой девушки, что она вбила себе в голову, будто она недостаточно хороша, но у меня на уме есть несколько приемов, чтобы ее переубедить.