В темном вестибюле над стойкой регистрации мигают туманные красные огни, а по всему зданию разносится громкая музыка. У стен комнаты толпятся гости, дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Гул голосов тотчас замолкает, как только они узнают Эмерсона, и я прижимаюсь к нему еще крепче, как будто действительно могу защитить от любого, кто захочет украсть его у меня. Он кивает женщине за стойкой, и она тепло приветствует его:

– Добрый вечер, мистер Грант.

Я улыбаюсь ей, когда мы проходим мимо. Вестибюль отделяет от главного зала тяжелый черный занавес, и Эмерсон придерживает его для меня. Здесь не так многолюдно, как я ожидала, но, наверное, для такого эксклюзивного клуба это нормально.

– Боже мой, Эмерсон… это потрясающе, – говорю я, поднося руку к губам.

Вокруг бара толпа гостей, а перед залом на сцене за пультом стоит диджей. Вокруг шестов крутятся танцовщицы, и посреди танцпола тоже довольно много людей. Все приватные комнаты открыты, и я невольно задаюсь вопросом, будут ли гости сегодня вечером заниматься там сексом. Это вообще законно? Я имею в виду… это ничем не отличается от гостиничного номера, верно?

Сзади находится коридор, где я нашла тронный зал, но у двери стоит вышибала, а проход перегораживает красный канат. Это выглядит довольно зловеще, нет никакой вывески, которая бы сообщала, что находится дальше по коридору, хотя я уверена: там комнаты с окнами и множеством возможностей воплотить в жизнь самые дерзкие фантазии.

– Эмерсон! – раздается голос из бара. Мы оба поворачиваем головы и видим шагающего к нам Гаррета. Когда его взгляд падает на меня, он делает большие глаза. Даже пожимая руку Эмерсону, он продолжает смотреть мне в лицо.

Затем указывает на меня и спрашивает:

– Шарлотта?

– Неужели я такая неузнаваемая в платье?

– Ты шикарно выглядишь, – говорит он, беря мою руку и поднося ее к губам.

– Довольно, – рычит Эмерсон и оттаскивает меня. Мы с Гарретом смеемся в унисон.

– Хочешь выпить? – интересуется Гаррет, когда мимо проходит официант с шампанским.

Взяв три бокала, он вручает нам по одному. Пока я потягиваю напиток, мужчины болтают об открытии. Я как будто отключаю их голоса. Мой взгляд блуждает по темной комнате. Поначалу все кажется нормальным, но по мере того, как мои глаза привыкают к темноте, я начинаю замечать некоторые интересные вещи.

Вот, например, женщина держит поводок, привязанный к шее голого по пояс мужчины рядом с ней.

Гости рассматривают открытые комнаты, как будто выбирают те, что им нравятся больше всего. За одним из столиков сидит группа очень богатых мужчин, и кто-то раздает карты.

Мой взгляд цепляется за девушку, стоящую на коленях рядом с одним из мужчин за карточным столом. Глядя на карты в руке, он гладит ей волосы. Она производит впечатление человека, довольного своей жизнью: прижимается щекой к его ноге, и на ее лице играет ленивая улыбка.

Я не могу оторвать от нее глаз и вспоминаю тот день в кабинете Эмерсона, когда он велел мне встать на колени. Это то, что он делает со своими девушками? Он гладит их по голове, как собак?

Почему мне это так противно в теории? Но видеть, как он ласково, с обожанием гладит ее по волосам… это кажется почти романтичным.

Я ловлю на себе взгляд темных зловещих глаз, наблюдающих с другого конца зала, и это отвлекает меня от женщины на коленях. На меня смотрит пожилой мужчина, вероятно, лет под шестьдесят, и в нем есть нечто странно знакомое, но моя память никак не может определить, что именно. При мысли, что он может быть кем-то из моей обычной жизни, меня охватывает легкий страх…

– Можно пригласить тебя на танец? – шепчет Эмерсон, крепко обнимая меня за талию.

Его голос выводит меня из задумчивости. Я даже не заметила, что музыка сменилась на знойный бит медленного танца. На танцполе много трущихся друг о друга парочек. Я сглатываю и вопросительно смотрю на Эмерсона.

Должно быть, он чувствует мое опасение, потому что наклоняется и добавляет:

– Это не Электрик Слайд ^[9], думаю, ты справишься.

С моих губ срывается смех. Черт, шампанское уже действует. Следующее, что я помню, – это то, как моя ладонь скользит в его руку и я позволяю ему вытащить себя на танцпол. На какой-то миг задаюсь вопросом: вдруг все смотрят на нас и думают, что он для меня слишком стар? Но затем понимаю: в этом месте нет ничего запретного или неприемлемого. Неудивительно, что люди чувствуют себя здесь комфортно. Это освобождает.

– Расслабься, Шарлотта, – шепчет Эмерсон, его глубокий голос проникает в мое тело, и я буквально таю в его объятиях.

Сильные руки мужчины обнимают меня, ладонь скользит по моим ягодицам, притягивая меня так близко, что я чувствую биение сердца в его груди. Такое ощущение, что таким образом Эмерсон оберегает меня, и, хотя опасности вокруг нет, мне все равно чертовски приятно.

Тела двигаются вместе под музыку. Каждый раз, когда я смотрю на него, наши лица оказываются так близко, что мы почти целуемся. Но как бы мне ни хотелось ощутить губы Эмерсона на своих, я не уверена, что он желает именно этого, поэтому я обвожу глазами зал и снова ловлю себя на том, что пялюсь на женщину, стоящую на коленях.

– Куда ты смотришь? – шепчет он прямо мне в ухо. Я закусываю губу и отворачиваюсь.

– Никуда.