— Уже в пути, — Лука показал ему большой палец, прежде чем присоединиться к Майки Мускулс в пробежке по гравию.

Нико достал телефон и проверил сообщения, пока Фрэнки закуривал сигарету.

— А где же Большой Джо? Почему он не приезжает? Весь этот гребаный мир полетит к чертям собачьим. Единственный человек, который всегда приходит вовремя, никогда не пропускает ни одного гребаного звонка, сейчас нет рядом, когда он мне нужен.

— Он охраняет Кэт, — напомнил ему Фрэнки. — Он не может быть в двух местах одновременно.

— Скажи ему, чтобы он отвез ее домой, или к Мии, или куда она захочет. Мы покончили с этими гребаными Кордано. И скажи ему, чтобы он тащил свою задницу в клуб, когда закончит. Мы встретимся с ним там.

У него больше не было ответственности перед Кэт. Как только Мия подпишет свои бумаги, расторжение брака состоится через один-три дня, и у него не будет ни одной сестры, нуждающейся в защите. И жены у него тоже не будет.

Нико с глухим стуком пнул ногой деревянный забор, окаймлявший парковку. Он не разговаривал с Мией с тех пор, как покинул дом своей Нонны, только сказал ей, что намерен расторгнуть брак, прежде чем отправить ее домой с Лукой. Он не просил объяснений, и она не предлагала их ему. Было ясно, почему она молчала о Данте. Она хотела защитить его от гнева Нико. Но она сделала неправильный гребаный выбор, потому что Данте был падшим мужчиной с того момента, как он нажал на курок. И теперь, когда Нико знал правду, Данте некуда было бежать, некуда было спрятаться. Нико собирался выследить этого ублюдка и всадить ему пулю в лоб.

Часть его понимала, что он вышел из-под контроля, но единственный способ справиться с этой гребаной неразберихой — выпустить зверя на волю, иначе он, черт возьми, взорвется. И единственный человек, который мог успокоить его боль, предал его.

— Блядь, — он снова пнул ногой забор. — Данте не может просто исчезнуть с лица земли. Какой смысл иметь сотни помощников и солдат, когда они не могут найти одного человека?

— Я все время говорил тебе, следи за телохранителем, — Фрэнки затянулся сигаретой. — Он более заметен, более узнаваем. И он не из тех людей, который собирается прятаться. Он приведет тебя к Данте, и тогда мы сможем его убить. Рев — это как живой щит. Без него Данте будет уязвим, — он проверил деревянную ограду и отодвинул доску, которую Нико сдвинул назад, прежде чем выпустить струю дыма.

— Мы не убийцы, Фрэнки. Есть только один человек, которого я хочу убить, и тогда я закончу эту гребаную войну. Если мы опустим револьвер, то они придут за нашими парнями, а мы пойдем за их парнями. Он не остановится, пока улицы не станут красными от крови.

— При всем моем уважении…

— Я не хочу этого слышать, — Нико поднял руку. — Теперь все залягут на дно. Мы должны сосредоточить наши усилия на поиске Данте до того, как он исчезнет, если он еще не исчез, — он знал, что Фрэнки хочет, чтобы он залег на дно тоже. Но Нико не станет прятаться. Не убежит. И уж точно не прекратит искать человека, который лишил жизни его отца.

— Я пытаюсь защитить тебя, — сказал Фрэнки. — Меньше шансов, что тебя подрежут, если телохранители уберутся с дороги.

— Я не нуждаюсь в защите, — отрезал он. — Мне нужна месть. Мы покончили с этой темой.

— А как насчет той девушки, о которой ты, блядь, весь день думал? Почему бы тебе просто не позвонить ей? — Фрэнки выпустила колечко дыма и смотрел, как оно исчезает.

— Какого хрена?

— Позвони своей девушке. Оставь в покое забор.

Нико с такой силой ударил кулаком по забору, что у него онемела рука.

— Она не моя девушка, она была моей женой. Хотя, оказывается, я ее совсем не знал.

— Она пыталась спасти своего дерьмового братца. Мне кажется, что это довольно последовательное поведение для нее, — Фрэнки всегда казался таким спокойным, и все же, когда Нико заглянул ему в глаза, он не увидел ничего, кроме темноты, гнева и ярости.

— Она предала меня.

— А теперь ты собираешься убить ее брата, хотя еще вчера был готов отложить свои поиски мести, чтобы заполучить ее, — Фрэнки снова затянулся сигаретой.

Раздраженный, с натянутыми нервами, Нико выбил сигарету изо рта Фрэнки.

— Мне чертовски надоело смотреть, как ты пытаешься покончить с собой. Мой дядя Этторе умер от рака легких. Такой смерти я не пожелал бы никому, и уж тем более тебе, — он потерял всех, кто был ему дорог — своих родителей, Мию, друзей и семью во время войны, а перспектива потерять еще одного из двух своих самых близких друзей была невыносима.