Будто только этого и ждал, Руслан отпускает мою руку и бросается на Шведовых. Отшатнувшись, прикрываю рот ладошкой, вообразив ужасные последствия за драку, но Князев-старший вовремя перехватывает Руса, насильно удерживая его на месте.

Начинается самая что ни на есть настоящая заварушка. Вырывающийся Руслан, что-то там бубнящий Демьян, отскочивший в сторону Вадим. Один дядя Захар сохраняет холодное спокойствие.

— При всём уважении, мой сын делал то, что должен был. Эта… девка изменяла ему с Князевым! — это уже встревает Влас, перекрикивая гомон голосов.

— Я выслушал всех! — громкий бас Захара Витальевича перебивает и, можно сказать, затыкает всех в этом зале своим устрашающим тоном. — Уберите своих щенков отсюда, если они не умеют держать себя в руках!

Хоть приказ дяди Захара относится и к Руслану тоже, говоря это, он почему-то смотрит именно на Шведовых.

— Захар Витальевич, прошу прощения, — сквозь зубы цедит Влас, не на шутку испугавшись.

— Теперь очередь Лизы говорить, а ваша — молчать! — Громов обводит нас суровым взглядом.

Все возвращаются в исходные позиции, на этот раз уже я робко беру за руку Руса.

— Я не изменяла! — выпаливаю в сердцах, обращаясь к Главарю с проступившими слезами на глазах. — Я… Я всего-навсего полюбила.

— Выходить замуж за Демьяна Шведова ты не хочешь?

— Нет. Нет, я не хочу! — тараторю запальчиво, готовая провалиться в бездну отчаяния. — Пожалуйста… не заставляйте меня делать это.

В помещении воцаряется мёртвая тишина. Такая, что я перестаю дышать. Сердце отчаянно колотится в груди, кровь бурлит в венах, закипая от разрастающегося волнения.

Шестое чувство подсказывает: сейчас Громов либо убьёт меня, либо помилует. От мужчины, которого в детстве я искренне считала дядей, зависит всё.

— Пусть каждый слушает меня внимательно и запоминает, — раздаётся, как гром среди ясного неба. Я вгрызаюсь в авторитетное лицо говорящего, но он смотрит на Шведовых и Вадима. — С этой минуты вы оставляете девочку в покое. Лиза не должна быть связующим звеном в руках взрослых мужиков. Разбирайтесь со своими проблемами самостоятельно, не вмешивая её.

Не веря в услышанное, я раскрываю рот, вдохнув через него полной грудью.

— О… Боже… — слетает с моих губ на выдохе.

— Продажу крепостных давно отменили, если вы не в курсе, — грозно закрепляет эффект Громов. — Я понятно изъяснился?

— Понял, — безоговорочно повинуется дядя.

— Да, — практически синхронно соглашаются Влас и Демьян.

— Елизавета сама будет решать, как хочет прожить свою жизнь, — Захар Витальевич закапывает моих палачей глубже и глубже, в то время как я воспаряю от счастья до небес.

Это не сон? Мне это не снится? Я свободна?! Больше никакого преследования и давления? Никаких тайных встреч с Русом? Побегов от охраны?

— Я хочу быть только с Русланом, — шепчу сквозь стеснение и зажатость, желая насолить уже бывшему жениху и его папаше.

— Твой отец был моим верным товарищем на протяжении всей его жизни, Елизавета, — на этом предложении голос дяди Захара заметно смягчается. — И так как его нет среди нас, я одобряю твой выбор и благословляю вас вместо Андрея.

— Спасибо, — по телу пробегают приятные мурашки.

Этими словами Захар Витальевич забил заключительный гвоздь в крышку гроба семейки Шведовых. А ещё, указал место дяди. Показал, что Вадим — не достойная замена моему папе.

Слегка повернув голову, счастливая, я заглядываю в лицо Руслана. На первый взгляд, он выглядит спокойным и безэмоциональным, но я-то вижу, как блестят его тёмные глаза. В порыве, на эмоциях вскидываю голову и на отца Руса.

Князев старший тоже смотрит на меня, но его взгляд другой. Задумчивый, проницательный и изучающий. Мужчина переводит его между нами с дядей Захаром, внимательно вглядывается в лицо каждого, и мерещится, что его мысли о чём-то совершенно другом. Не касающемся вердикта Громова.

— Все свободны, — отдаёт последний указ Главарь. — Лиза, ты останься.

Честное слово, я совсем не верю, что происходящее — правда!

Я свободна.

Мне не нужно выходить замуж за Шведова!

Мамочки!

Перед тем, как уйти, Руслан сообщает, что будет ждать меня снаружи. Остальные же покидают помещение молча и не оборачиваясь. Сначала сваливают Шведовы и Вадим, и лишь в этот момент я замечаю, что Демьян хромает и опирается на костыль. Не знаю, плохо ли это, но мне его ни капли не жаль. И уже следом за святой троицей походкой победителей выходят Князевы.

— Ну подойди поближе, Завета, — Захар Витальевич подзывает меня к себе ближе. Без тени сомнения я подплываю к нему, превращаясь в ту маленькую девочку с полыхающими от смущения щёчками.

Завета!

Именно так я называла себя, будучи ребёнком, когда не могла произнести собственное имя полностью.

— Я боялась, что вы меня не вспомните, — бурчу, глуповато улыбнувшись.