Князев произносит слова твёрдо и уверенно. Так, что не возникает сомнений в правдивости его обещаний.

— Всё нормально, — не знаю, кого я пытаюсь обмануть.

Дом дяди Захара я нахожу взглядом издалека. Тяжело не узнать гигантскую усадьбу, раскинувшуюся посреди леса. Я думала, что моя детская память преувеличивала размеры и великолепие этого места, но, как выясняется, нет. Особняк такой же роскошный и кричащий о своём величии, как и в моих воспоминаниях. Он кричит о статусе своего хозяина во всеуслышание.

В крайний раз я была здесь с родителями очень много лет назад. Ностальгия окутывает, немного отвлекая от тягостных размышлений. На душе становится тепло-тепло от классной мысли, что мой папа бывал тут каждый день. Он так же, как и мы сейчас, заезжал через открытые гигантские кованые ворота на своей машине. Парковался около кучи дорогих автомобилей, расставленных по территории. Выходил наружу, ступая по подъездной дорожке, выложенной из камня с раскинувшимся многоуровневым фонтаном в центре. Шёл мимо высаженных туй, направляясь в дом к своему начальнику. Или правильнее будет сказать: к Боссу Мафии?.. Бандиту?.. Криминальному авторитету?..

Руслан аккуратно придерживает меня, подпирая спину своей не пострадавшей рукой. Вроде маленький и незначительный, на первый взгляд, жест, но очень важный для меня. Со стороны это небось выглядит смешно. Подстреленный парень и его хромающая, можно сказать, ползущая девушка.

От самой машины нас сопровождает один из людей Захара Витальевича, облачённый в чёрный костюм, и с имеющимся наушником в ухе, как в фильмах про спецагентов. К слову говоря, по всей местности снуют ему подобные, внимательно сканируя нас и нашу охрану цепкими взглядами.

Внутри дома проходим тщательный досмотр, я бы даже сказала, обыск. Самое смешное, что из-за расшатанных нервов это мне ни капельки не кажется странным и неуместным. Не возникает мыслей, что они хотят найти конкретно у меня? Оружие? Гранаты? Пояс смертницы?

После досмотра тот же сотрудник (или бандит, я уже не знаю и не пытаюсь понять, кто все эти люди) проводит нас через просторный холл по коридору к массивным двустворчатым дверям, упирающимся в потолок.

— Сначала парень, — объявляет один из двух мужчин, стоящих около зала.

Я хочу было спросить, почему, но вовремя прикусываю язык. Наверное, так нужно, раз Руслан не возмущается.

— Не волнуйся, — Рус ободряюще сжимает мою руку напоследок и приходит в приоткрывшуюся щель. Я же остаюсь стоять на месте, робко оглянувшись на людей Князева, ожидающих за моей спиной.

Внутри самый настоящий хаос из мыслей и чувств. Я уже не понимаю, мне всё-таки страшно или просто волнительно? Гадаю, на какие вопросы придётся отвечать? Что будет дальше? А вдруг Громов скажет, что согласен с дядей и со Шведовыми? Не поддержит Князевых? Обвинит нас с Русланом в прелюбодействе? Заставит выйти замуж за маньяка Демьяна?

Боже…

В самый пик и накал раздумий, когда думаю, что вот-вот потеряю сознание, двери снова приоткрываются.

— Проходите, — басит охранник, обращаясь ко мне.

«А может, не надо?» — хочется пискнуть и сбежать отсюда незаметной мышкой.

Ноги против воли делаются ватными. На первых двух шагах думаю, что я сейчас же упаду. Что земля разойдётся под ногами, и я полечу прямиком в преисподнюю. Пожалуй, лучше бы мне и правда потерять сознание, лишь бы не проживать это наяву.

Неизвестность — худшее, что может быть в этой жизни. Единственное, что меня радует — выпитый перед выходом из клиники обезбол. Не то чтобы я сейчас порхала, нет, я ползу, но хотя бы не изнываю от режущей в каждом участке тела боли.

Ступив в гигантских размеров зал, первые секунды я боюсь поднять голову. Смотрю под ноги, контролируя походку, не желая позорно свалиться и позволить Шведовым насмехаться над собой. Звук моих неуверенных шагов отдаёт гулким эхом от стен, взлетая к самому потолку.

Интересно складывается жизнь. Будучи ребёнком, я беззаботно бегала в стенах этого замка, а сейчас прибыла в него на жёсткий допрос.

А пытать будут? Загонять гвозди под ногти? Обливать ледяной водой?

«Ну ты и дурная, Лиза», — закатывает глаза внутренняя я от идиотских и токсичных мыслишек.

От напряжённой обстановки вокруг тяжело дышать, ведь воздух буквально наэлектризован. Не выдержав накала эмоций, вскидываю взгляд из-под полуопущенных ресниц, бегло осмотрев всех присутствующих, а затем снова прячу его на тёмном дорогом паркете.

Единственное, что я успела разглядеть, это фигуру дяди Захара, сидящего в инвалидном кресле по центру комнаты, но ближе к массивным окнам, выложенным цветной мозаикой. Узнаю я мужчину с трудом: за годы разлуки он сильно постарел.