— Да? — Звериная ухмылка появляется на мужском лице, едва он успевает мазнуть взглядом по моему откровенному наряду. Это вызывает внутри жуткий протест и отвращение, будто я оказалась перед ним обнажённой. — А я думал, потрахаться хочешь, раз, как проститутка, вырядилась. С пиздоболом каким-то уединилась.

Он серьёзно назвал меня проституткой?.. Вот кто я для него? Хочется закричать и немедленно потребовать ответ на немой вопрос.

Всё ещё не веря собственным ушам, уставляюсь на него с презрением.

— Иди голову лечи, Князев! Во что я одета и с кем занимаюсь сексом — не твоё дело, понял? Ты мне — никто! — выпаливаю на одном дыхании, взбесившись. Ни за что на свете не покажу, насколько меня задели его слова.

— Понравилось, когда вокруг дохера мужиков вертится? — нагнав, Руслан хватает меня за шею и впечатывает в стену с такой силой, что в помещении раздаётся отчётливый стук. Это моя спина соприкоснулась с ровной и твёрдой поверхностью.

Глухой стон вырывается из горла.

— Отпусти, — прикрываю глаза, справляясь со сбившимся дыханием. Прошу не только из лап выпустить, но и в целом. Чтобы из головы моей ушёл, очистил мысли от присутствия. Перестал перед глазами маячить. Душу на мелкие кусочки рвать перестал… — Оставь в покое, умоляю…

— А чё ты? Какая разница, перед кем раздвигать? Давай уж и со мной по старой дружбе!

— Больной! Ты мне противен, — хоть его рука удерживает горло, а сам Князев вжимает меня в стену, не давая вырваться, страха нет. Я не боюсь, потому и говорю всё, что на душе лежит. — Тебе психолог нужен, хотя он, наверное, уже и не поможет! С таким нарциссическим расстройством личности вряд ли кто-то справится! — хриплю сквозь сдавленное горло, пытаясь отцепить сжатые мужские пальцы.

— Злишься, что на хую чужом поскакать не успела? А женишок не против? — Грязь. Именно так я могу описать чувство, поселившееся в груди. Скорее бы пойти в душ и отмыться от мерзких слов, вылетающих из некогда любимого рта. — М-м?! Отвечай, блядь!

Горячее дыхание Руслана опаляет лицо. Я ненавижу его в этот самый момент больше всего на свете, но тело предательски дрожит, а внизу живота стягивается странный комок тягучего волнения. Он так близко… Прикасается ко мне… Властно прижимается… Воспоминания о проведённых вместе ночах всплывают яркими образами перед глазами и щёки заливает румянец стыда.

Я больная. Он считает меня шлюхой и не скрывает этого, а я завожусь от банальной ревности и малейшего физического контакта. От осознания, что не безразлична. Это жутко льстит, но моя реакция не здоровая.

Нужно вырваться, сбежать. Свалить с этой вечеринки как можно скорее. Найти Егора и попросить увезти.

Воздух вокруг сгущается, и это ощущается на интуитивном уровне. Я пытаюсь вдохнуть через приоткрытый рот, не смотря на сумбурный поток льющихся мыслей, но дыхание спирает далеко не из-за пальцев на шее. Уже знакомые и давно позабытые искры буквально летают в воздухе, и Руслан тоже улавливает их.

И тут происходит взрыв атомной бомбы…

Не выдержав напряжения, Князев сдаётся первым. Бывший нападает на мои губы, властно раскрывая их. Проникает внутрь влажным языком, словно одержимый психопат. Властно сминает, неистово кусает и оттягивает. Ловит предательский стон, бесстыдно вырвавшийся из самой глубины души, скрывающей тайные желания.

Пока он терзает мой рот, мужская рука спускается к выпирающей из корсета груди. Руслан оттягивает плотную ткань, но та не поддаётся. Тогда этот бешеный заводит руки за спину, дёрнув несчастные ленты, удерживающие лиф. Материал трещит по швам, и этот звук в какой-то степени отрезвляет меня, заставляя оттолкнуть от себя бывшего и отскочить в сторону. Нам нельзя находиться рядом, нельзя целоваться, нельзя желать друг друга… это всё под запретом!

Не ожидав подобного поворота событий, Руслан поворачивает лицо, впиваясь чернющими глазами.

— Я не хочу тебя, — отрицательно мотаю головой, придерживая болтающийся корсет, готовый упасть к ногам в любую секунду. Нагло лгу, не моргнув и глазом.

— Ты ж моё золотко. А кого хочешь? — с рассвирепевшим от облома видом дёргает меня, впиваясь в локоть. — Парнишку того? Или жениха любимого? Ты скажи, я организую! Может тройничок? А чё, я ж больной! Люблю чужих баб ебать!

— Пусти! Мне больно, — сжимаю челюсть, стараясь не заплакать.

Слышать такое от Руслана невыносимо. Хочу ответить колкостью, отомстить, поставить на место, но понимаю, что говорит он это в отместку за моё предательство. В нём кричит уязвлённое эго.

— Поверь, девочка моя, больно я тебе ещё не делал, — крылья мужского носа гневно раздуваются.

Делал…