Сначала я ощущаю себя восхитительно. Всё тело налито приятным свинцом, низ сладко стягивает от наполнившего до краёв удовольствия. Лёжа с закрытыми глазами, провожу ладонью по шее, стирая проступившие капельки пота.

Постепенно на меня начинает обрушиваться реальность, в которой я кончила от пальцев того, с кем быть мне запрещено. Нет, не так. Опасно. Для меня, для моей семьи и для него. Руслан понятия не имеет о том, с какими людьми я оказалась связана и на что способен отец жалкого Демьяна.

Пелена похоти спадает, и я распахиваю глаза, быстро садясь на кровати. Пока я размышляла, Руслан успел раздеться полностью. Такой красивый, мускулистый, родной. Парень стоит перед кроватью и разглядывает застывшую меня.

Взгляд замирает на мужском достоинстве в полной боевой готовности, и я нервно сглатываю.

— Это всё ошибка, — закусив нижнюю губу, чтобы позорно не разреветься, прикрываю грудь и пытаюсь подняться с постели.

— Далеко собралась? — хватает за локоть и силой возвращает обратно.

— Нам нельзя, понимаешь?! — в отчаянии всхлипываю, пытаясь достучаться до него.

— Мне похуй, Лиза, — в очередной попытке встать, он ловит меня и разворачивает к себе спиной. В то время, как я стою коленями на кровати, татуированный крепко вжимается твёрдым членом в поясницу, а затем приспускает разорванные колготки и трусики. — Я хочу тебя и возьму своё, — горячее дыхание около шеи пускает непроизвольную дрожь.

— Хочешь чужую невесту? — знаю, это подлый приём, но нифига похуже на ум не приходит. — Я же использовала и обманывала тебя! С другим пришла сюда переспать!

Посчитать, что эти слова остановят Князева, оказалось наивысшей глупостью. Я разозлила монстра и сделала хуже себе.

Жёсткий устрашающий смешок заставляет волосы на коже встать дыбом. Руслан отпускает и грубо толкает вперёд. Не ожидав такого поворота событий, падаю, но упираюсь ладонями о матрас. Оказавшись, словно собака на четвереньках, осознаю в какой неприличной позе предстала перед ним!

— Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я не позволю, — агрессивно сообщает бывший. — Так он тебя трахает?!

Длинные пальцы впиваются в мои бёдра. Не успеваю ничего предпринять, как без предупреждения он входит в меня, растягивая стенки толстым членом. Сдавленный крик вылетает из горла, а он в свою очередь делает яростные толчки, один за одним.

Я изо всех сил сдерживаю рвущийся наружу вой, сжимаю простынь в кулаке до боли. До последнего терплю, но всё-таки не выдерживаю пытку.

— Руслан… пожалуйста, — с надрывом прошу, задыхаясь. — Я не хочу так! Пожалуйста, перестань! Мне больно!..

Уверенная, что слова никак не подействуют, я замираю, ведь, услышав отчаянные просьбы, он перестаёт меня таранить. Руслан выходит, освобождая чувствительную плоть, и поднимает меня, разворачивая к себе. На его лице застывает нечитаемое выражение.

— Неужели ты настолько меня ненавидишь? — всхлипываю, заглядывая в тёмные глаза. Маска безразличия, которую я носила всё это время, слетает. Показывает лицо настоящей Лизы. Той, что не боится говорить о чувствах и страхах, прикрываясь другой, более сильной личностью. — Настолько, что готов сломать? Или ты именно этого и добиваешься?

Губы непроизвольно дрожат, ничего не могу с собой поделать.

В Руслане будто что-то щёлкает. Переключается тот самый рычаг, от которого меняется мужской взгляд и стойка.

— Нет, малыш, — хриплый ласковый голос на контрасте с тем, что звучал несколько минут назад, заставляет пульс ускориться. — Прости, сорвался.

По щекам непроизвольно стекают горячие слёзы, сопровождающиеся судорожными всхлипами. Князев прижимает меня к себе, успокаивающе поглаживая волосы.

— Больно? — в сердце будто вонзают сотни шипов. В наш первый раз он говорил практически такие же слова.

— Нет, просто в панике преувеличила, — шепчу дрожащим голосом сквозь ком в горле. — Стало неприятно, и я испугалась.

Господи, какой контраст с разбегом в минуту.

Рус аккуратно отстраняется. Придерживая мой подбородок, гладит щёку большим пальцем и наклоняется для поцелуя.

Я не вынесу этого…

— Не целуй меня. Не надо, — еле найдя в себе силы, отворачиваюсь.

Не хочу, потому что его порыв не от страсти, а с нежностью и немым извинением во взгляде. Это ранит в разы сильнее, чем если бы Руслан продолжил брать жёстко, не слушая просьбы прекратить.

Конечно же Князев и послушание — две несовместимые вещи. Вернув моё лицо в исходное положение, он, естественно, выполняет задуманное. Мягкие и горячие губы осыпают мои поцелуями: лёгкими, почти невесомыми, но в то же время распаляющими и не лишёнными желания. Руслан не ведёт себя, как говнюк. Не смотрит на меня с ненавистью и презрением, наоборот: с тоской, которая скорее всего мерещится моему пьяному организму.