Решение Егора разумное. Учитывая, что я могу не сдержаться и разъебать Шведова на месте. От одной только мысли, что Лиза с ним… кровь в жилах закипает. Сам не замечаю, как в руках оказывается сигарета. Я успокаиваю нервы, затягиваясь в ожидании. Нет ничего хуже сидеть на жопе ровно и не иметь возможности на активные действия.

Влас Шведов обещал убить её семью. Пиздец. Пазлы начинают складываться в голове в единую картину и становится хреново как никогда. Получается, связан не я один, но и Лизавета.

Неведомая сила заставляет перевести взгляд на зеркало, и я вижу её. Растрёпанную, в мужской куртке и рубашке, еле прикрывающей голые ноги.

Внутри всё скручивает, а кости выворачивает от адской боли. Не успели. Не реагируя на их воркование, молча дожидаюсь, когда Воронцов захлопнет дверь и вжимаю педаль в пол, рванув с места.

Смотри на дорогу, Князев. Не отвлекайся, не думай о том, что происходило на хате, иначе сорвёшься. Вернёшься назад и убьёшь уёбищное создание, посмевшее притронуться к ней. Сведёшь отца в могилу. Нельзя. Нельзя, блядь! И себя подставишь и её заодно.

— Останови! — В нос ударяет знакомый запах грёбаной вишни вперемешку с мужским. Лиза подаёт хриплый голос, но я не обращаю на неё внимания. Точнее, пытаюсь. — Выпусти меня!

— Лучше молчи сейчас, — опасно предупреждаю, чтоб закрыла рот. Ещё чутка — и сорвусь, внутри всё клокочет от сдерживаемой ярости.

— Я никуда с тобой не поеду! Останови машину немедленно!

— Закрой, блядь, рот! — давлю на газ, желая как можно скорее оказаться в сраной общаге и высадить пассажирку. Яркие образы, как Шведов трахает её, вспышками всплывают в голове. «Он её жених, жених», — насмехается здравый смысл. — «А ты — никто».

— Не ори на меня! — Лиза усугубляет ситуацию, подводя к черте невозврата.

— Хотя, знаешь, нет, — качаю головой, жёстко усмехаясь. — Ты прям щас объяснишься со мной, — смотрю на сучку в упор, замечая покраснение в зоне виска и разбитую губу, но в моменте не соображаю откуда это всё. — Расскажешь, какой кайф получала, обманывая, а, Кудрявая? Думаю, я имею на это право.

Почему именно в этот сраный момент тебе понадобились объяснения, Рус?

— Смотри на дорогу! — белобрысая лихорадочно пристёгивается.

— Рассказывай! — гремлю на всю тачку, на что Лиза вжимается в сидение.

— Останови машину. Руслан, мне страшно!

Мы с рёвом несёмся по дороге, шашкуя между плетущимися. Девчонка моментами визжит, похоже, боясь попрощаться с жизнью.

— ОТ-ВЕ-ЧАЙ!

Я хочу услышать от неё всё то, что выдал Егор. Найти хоть одно подтверждение тому, что она не конченая сука. Что правда боялась рассказать. Что вынуждена была. Что не испытывает к Шведову ничё. Хоть малейший намёк. Оправдать её, пиздец, как сильно хочу.

— Извини! — в салоне раздаётся женский плач. Как псих, я жду, что сейчас она озвучит желанные слова, но Лизавета идёт другим путём, уничтожая ту маленькую каплю человеческого, что осталась во мне. — Да, я использовала тебя. Мечтала сделать больно Демьяну за то, что он изменял мне с другими. Разнообразить отношения! Хотела попасть в его постель опытной! Ты доволен?!

— И чё? Попала?

— Да!

Мозг в край отключается. Тачку слегка заносит, когда я выруливаю на обочину, визг шин стоит на всю округу. Перед глазами плывёт от застилающей ярости.

От резкого торможения девчонка ударяется головой о консоль, но я, наплевав на это, хватаю её за горло. На лице Лизы нескрываемый страх, холодная ладошка ложится поверх моей, она пытается судорожно вздохнуть, но все попытки тщетны. Задушить бы стерву, а потом её блондинчика.

Выдохнув, отпускаю и, пока не передумал, бросаю:

— Вали.

— Ч-что? — закашлявшись, переспрашивает. Отворачиваюсь, лишь бы не видеть её лица.

— Пошла вон.

Лиза

— Пошла вон.

Он не ударил меня, но эти слова оказались больнее самой жёсткой пощёчины. Голос Руслана, словно айсберг посреди океана.

Ледяной. Неприступный. Угрожающий.

Он произносит это со жгучей ненавистью и нескрываемым презрением по отношению ко мне.

На душе творится самый настоящий раздрай. Хочется засунуть внутрь руку и выдрать сердце с корнем, лишь бы не чувствовать ничего. Голову разрывает от пульсирующей боли, но несмотря на это остервенело отстёгиваю ремень, дёргаю ручку двери и выскакиваю наружу, со всей дури хлопнув дверью.

Катись к чёрту!

И только когда машина с агрессивным рёвом уезжает, а я остаюсь одна, позволяю подавленным эмоциям пробиться наружу. Из меня вырывается отчаянный крик.