— Посмотри на меня! Какое счастье?! У меня жених есть, Таня. Совсем скоро я выйду замуж за человека, которого ненавижу! — зажмуриваюсь, роняя голову от отчаяния.

— Пора смириться с тем, что мужики — мудаки. И Демьян, и Руслан. Все они из одного теста, — подруга притягивает, ласково обнимая.

— Из нас двоих это я — лживая фальшивка, а не он, — произношу уже тише.

— Ты не должна принимать на себя всю вину за его реакцию и эту тупую месть с Кристиной. Я считаю, что он не прав, не разобрался в ситуации, припёрся и ведёт себя, как мудак, — Соколова не пытается подобрать слов, говорит то, что на душе. — Идеальных людей не существует, Лиз. Мы все делаем ошибки. Главное — учиться на них.

— Какой уже от этого толк. Я принадлежу другому…

— Слу-у-ушай! У меня идея, — Татьяна отодвигается, впиваясь в меня безумным взглядом.

— Боже, мне уже страшно, — шмыгнув носом, смотрю на неё, как ребёнок, которому пообещали конфету, если успокоится.

— Хочешь отомстить Князеву?

— Отомстить? Тань, напоминаю, это я его обманывала и предала, — с сомнением качаю головой.

— Ты боялась и была вынуждена! А он тебе не поверил! Так, всё, хватит лить слёзы по этому потаскуну, — подруга отпускает меня, воодушевившись собственной идеей. — Мы заставим Русланчика сгорать от ревности. Отплатим ему той же монетой. Пусть кусает локти рядом со своей шалашовкой.

— К кому ревновать? — немного не улавливаю суть в её бурном потоке речи. — За мной охрана по пятам ходит. Или ты Демьяна имеешь в виду? Нет, нет, я не буду…

— Да какой Демьян, ты чё! Думаешь, я со всем с ума сошла приплетать этого придурка? — подруга делает оскорблённый вид. — В пятницу тусовочка намечается. Я не собиралась идти, но ради определённой цели готова на один вечер отказаться от данного себе обещания вести нормальный образ жизни.

— О, ты дала себе такое обещание? — искренне удивляюсь, не скрывая это.

— Ага, но сейчас не об этом. На вечеринке ты заставишь Князева сгора-а-а-ть! — Соколова светится от счастья, придумав план мести и ревности. — Оторвёмся по полной. Тебе надо развеяться, Лизунь.

— А как мы туда поедем с охраной?

— Какая ж ты наивная, деточка моя. Оставь это дело старшим, всё будет организовано в лучшем виде! — Таня плюхается на постель, восторженно глядя в потолок.

Переминаясь с ноги на ногу, смотрю на подругу и загораюсь маленькой надеждой передать Князеву хоть капельку испытываемой мною боли.

Слова Тани звучат, как спасательный круг в бушующем море. Я понимаю, не нужно этого делать, не имею никакого права на месть. Всё происходящее заслужила. Но меня всё ещё штормит, в сознании то и дело всплывает сцена из туалета, и фантазия услужливо рисует картину, как Кристина делает ему то, чего так и не решилась сделать я.

Занимаясь сексом, он говорит ей то же, что и мне? Обнимает? Целует? Шепчет, как сильно хочет и сходит по ней с ума? Рассказывает о том, какая Кристина красивая и нужная? Что она только его? Дико ревнует?

— Подберёшь мне наряд? — с волнением закусываю нижнюю губу.

А если Князеву будет всё равно? Вдруг он больше ничего не чувствует ко мне кроме ненависти?

— Иди сюда, — Таня придвигается ближе к стене, освобождая место, и хлопает ладонью по постели.

Без раздумий ложусь рядом с подругой.

— Тань, прости, пожалуйста, я веду себя, как сука редкостная. Ты лучшая подруга, которую можно представить. Я бы я не вывезла это всё в одиночку…

Соколова набрасывается с крепкими объятиями. Это придаёт мне немного сил и уверенности. Я понимаю, что не одна на всём белом свете.

Здравый смысл вопит не рисковать, не подставляться. Вдруг охрана поймёт? Найдёт меня и передаст Власу, а тот, в свою очередь, снова начнёт угрожать?

Но огонь в израненной душе уже зажегся, и обратного пути нет. Всего один вечер. Один…

Таня начинает перебирать идеи о нарядах, объясняет, как правильно флиртовать с мужчинами. Я слушаю её и пытаюсь сосредоточиться, но часть меня тянет назад: к Руслану и к той жизни, которую потеряла.

Возвращаясь в университет, я думала: смогу, выдержу. Отпущу прошлое. На деле оказалось сложнее.

Но я знаю одно: если не хочу сломаться, мне нужно двигаться дальше.

Это будет сложно, оставит глубокие порезы на сердце. Вернуть ту наивную Лизу, которая верила в людей и счастье, не получится, но у меня осталось меньше полугода на нормальную жизнь. И я проживу её без него…

Сидя в приглушенном свете зала под активное зевание Егора, я буквально ощущаю, как музыка проникает в каждую клеточку моего настрадавшегося тела. Симфония разливается вокруг, наполняя пространство глубокими, трагическими нотами, которые обвивают подобно холодному ветру в осеннюю ночь. Каждая мелодия, как шёпот забытого счастья и горечи утрат, заставляет сердце биться в унисон с ритмом композиции.