— Ты опять начинаешь? — на холёном лице проступает откровенная агрессия. Жених грубо отдирает мою руку от лица, а затем хватает за волосы, наматывая их на кулак и тянет к себе.

— Ай! Шведов, ты офигел?! — истерично обхватываю его запястья, пытаясь отодрать от себя, но ничего не выходит. Вцепился мёртвой хваткой, псих неадекватный. — Я кри… — сказать, что сейчас буду кричать я не успеваю. Шершавые губы впиваются в мои в жёстком, холодном поцелуе.

Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но из-за захвата делаю лишь больнее. Тогда начинаю осыпать мелкими ударами мужские плечи, впиваюсь острыми ногтями в шею, царапая, но ему хоть бы хны.

Навалившись всем телом, Демьян грубо придавливает меня к двери, тем самым лишая возможности выбраться и нормально отбиваться. Одна моя рука оказывается зажата между телом и сидением. А вторая, из-за того, что ударяюсь плечом о ручку двери, немеет. Боль невыносимыми импульсами отдаёт в локоть, хочется взвыть, заплакать. Сделать хоть что-то. Оказавшись зажатая со всех сторон, всё, что я могу — терпеть его выходки.

Но Шведову мало наивных подростковых поцелуев. Надавив на челюсть, он заставляет раскрыть губы, и начинается самый отвратительный акт, от которого хочется визжать и молить о пощаде.

Демьян лезет своим мерзким языком в мой рот, проходится им по зубам и дёснам.

Крепко зажмурившись, стараюсь абстрагироваться от этого ужаса и мысленно очутиться в другом месте.

Зачем?! Ну зачем я согласилась выйти из университета и сесть к нему в машину?! Практически добровольно!

Иного выбора не было… Это все ужасное стечение обстоятельств… Какая-то злая шутка, жестокая издёвка судьбы…

Меня всю начинает бить крупная дрожь от подкатывающей истерики. Если с Русланом я постепенно втягивалась в процесс, и мне нравилось, хоть и отказывалась себе в этом признаваться. То сейчас — не тот случай. Мне жутко противно. До одури мерзко. Безумно неприятно и ужасно дискомфортно.

Слюнявые губы Демьяна терзают мои безвольные и опухшие без особой нежности. В его движениях нет искренних чувств и толики уважения, одна голимая похоть. Жених пытается доминировать, не учитывая моих желаний. Но эти попытки жалки.

С каждым мигом я всё сильнее задыхаюсь от нехватки кислорода. Вот-вот потеряю сознание, а может оно и к лучшему?

Нет, я не позволю ему властвовать над своим телом. Разозлившись от одной мысли, как Шведов раздевает бессознательную меня и пытается надругаться, я зверею. Ни за что не позволю! Знаю, он не упустит своей возможности, ничем не побрезгует!

Собираю все силы, что во мне остались, и одной единственной рукой вцепляюсь мёртвой хваткой в патлы Демьяна, оттягивая его голову от себя. Сначала придурок сопротивляется, но поняв, что происходит, наконец отлипает.

Делаю судорожный вздох, с широко распахнутыми глазами смотря вверх.

Ещё один и ещё.

Лёгкие наполняются необходимым кислородом… фух, сегодня не помру.

А кто-то умирал от поцелуя? Если лобзался со Шведовым — возможно!

Неприязнь и отвращение по отношению к жениху усиливаются после данного инцидента в миллион раз сильнее.

— Признавайся, потекла? — ушлёпок строит ухмылку на самодовольной роже, нависая надо мной.

— Отлипни, — толкаю в грудь, и идиот нехотя возвращается на водительское сидение.

Потекла, ага. Еле сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться во весь голос. Этим я сделаю хуже и разозлю его, но язык так и чешется выкрикнуть: «Потекла? Да у меня в трусах суше, чем в пустыне!»

Освободившись от груза ненавистного тела, выпрямляюсь и отодвигаюсь ближе к двери, как можно дальше от придурочного.

— Не смей нарушать мои личные границы без спроса. Понятно? — цежу сквозь зубы. Хочется умыться с мылом и прополоскать рот хлоркой, да желательно поскорее.

А ещё, внутри поселилось странное и необъяснимое чувство, что я сейчас изменила Князеву. Разве не должно быть наоборот? Я ненормальная, да? Как можно изменить кому-то с женихом?

Он не просто кто-то… Он… Он Руслан Князев.

— М-м-м даже так? — Демьян, восприняв сказанное за игру на свой извращённый лад, проходится по мне похотливым взглядом. — Поехали ко мне? Продолжим.

— Единственное место, куда я с тобой поеду — это психушка. И то, чтобы сдать тебя на лечение и посмотреть, как будут надевать смирительную рубашку, — фыркаю, закатывая глаза.

— Отказываешься, значит? — опасно щурит глаза, испытующе вглядываясь в моё лицо.

М-м-м, невербальная угроза. Мальчику отказали.

— Спать с тобой до свадьбы меня никто не обязывал. Всё по собственному желанию, — произношу нарочито ласково. — На сообщения и звонки любезно отвечаю. Ты приехал, я вышла. Видишь, все условия покорно соблюдаются, — довольная собой, легонько киваю головой. — А вот незадача, пункта с интимом не было. Тут ты меня не сможешь обязать. Что сделаешь? Пойдёшь к папе и скажешь: Лиза не хочет со мной заниматься сексом? Милый, ты лишь опустишь себя в глазах отца.