Поднявшись на этаж, улавливаю разносящиеся на весь коридор дивные ароматы запечённой курочки и, к счастью, по мере приближения к нашей комнате, понимаю, что запах именно оттуда. Живот мигом отзывается спазмом, а во рту собираются слюнки. Весь день не ела.

Толкнув приоткрытую дверь, вхожу в комнату, где царит идеальнейшая чистота и порядок: постель заправлена, каждая мелочь лежит по своим местам. На столе накрыт аппетитный ужин, а Соколова стоит у стула, виновато смотря на меня красными заплаканными глазами.

— Лиз, я такая дура, — подруга неуверенно подходит, беря мои ладони в свои. — Знаю, это не оправдание, что я пьяная была. Прости, а? Пожалуйста! Мне так хреново весь день. Вот пусть язык отсохнет, если я ещё раз твой секрет выдам!

— Ладно, — а что ещё мне делать? Не мучить же её весь вечер и ходить надутой? Тем более, у Тани и без этого проблем с расставанием хватает, а добивать её своей обидой не хочется.

Подруга ещё долго извиняется и во время ужина, что, кроме как простить, выхода у меня нет.

Я чувствую, как ей морально тяжело из-за дум о Давиде, поэтому предлагаю помощь убрать со стола и помыть посуду. За сегодняшний день она более чем потрудилась, а с меня не убудет.

Соколова плюхается на кровать, а я приступаю к сборке тарелок и вилок в пластиковую чашку, чтобы отнести всё хозяйство на кухню и помыть.

Неожиданный вскрик за спиной заставляет и меня взвизгнуть, уронив чашку на стол. Посуда характерно звякает, ударяясь друг о дружку, а бедное сердце пропускает удар.

— Ты чего? — оборачиваюсь на Таньку, которая подскочила на ноги.

— Давид! — восторженно трясёт в руках телефон, подпрыгивая на месте.

— Таня…

— Написал, что хочет меня увидеть! Лиза, он приехал! — подруга начинает метаться по комнате во все стороны, как бешеная фурия. — Я ужасно выгляжу, да? Капец, я же без макияжа! А может, это к лучшему? Пусть видит до какого состояния довёл, да?

— Не надо, Тань… — пытаюсь достучаться, но она совершенно не слушает, активно сбрасывает домашние шорты и натягивает джинсы.

— Да, точно! Он будет переживать о моём самочувствии и больше так не поступит!

— Да стой же ты, — хватаю за руку, останавливая.

— Что? — непонимающе смотрит затуманенными от счастья глазами.

— Не унижайся перед ним. Я бы вообще на твоём месте не стала выходить. Как приехал, так и уедет.

— Думаешь, не стоит?.. — родной голос начинает дрожать, принимая бесцветный окрас. Подруга тоскливо оборачивается на дверь с таким страдальческим видом, что я начинаю чувствовать себя монстром или злой мачехой.

— Стоит. Иди, но не вздумай выходить ему в таком виде, — неуверенно взмахиваю рукой на её простой, больше похожий на домашний прикид. — Наоборот, пусть думает, что тебе наплевать, что ты ни минуты не страдала. Не показывай своей слабости, Тань, иначе Давид в дальнейшем может пользоваться твоим состоянием и вытворять, что хочет, манипулируя.

— Лиз, он не такой, — смотрит на меня, как на чудную зверушку, лепечущую ерунду. — Но ты права, я переоденусь и подкрашусь.

В итоге, подруга приводит себя в порядок и на крыльях любви улетает к ненаглядному Давиду, а я остаюсь одна в растрёпанных чувствах. Вчера сказал, что Таня скучная и заурядная, а сегодня приехал как ни в чём не бывало. Ох и не нравится мне его странное поведение. Крутит и вертит ею как хочет. А Танька влюблённая и наивная, ничего вокруг не замечает.

Голову кладу на отсечение, что домой ночевать не придёт.

Может, я себя зря накручиваю? В конце то концов, Татьяна взрослый человек и в состоянии распоряжаться своей жизнью как хочет. Не буду зацикливаться на чужих отношениях.

Убравшись после вкусного ужина, иду на кухню мыть посуду. Там перекидываюсь соседскими любезностями с девчонками с этажа. Маша, та самая главная сплетница, которая частенько пытается уличить меня в связи с Князевым не упускает возможности и на этот раз, но я даю достойный отпор, выдержав нападки и при этом не уронив своё лицо.

Решаю ещё приготовить с вечера на завтра одежду, чтобы утром не тратить время на выбор наряда. Однако во время процесса понимаю, что любимая голубая майка, которую я хотела надеть с такого же цвета голубым свитером, заляпана шоколадом на самом видном месте.

Устало вздохнув, перебираю гардероб на наличие замазюканных шмоток и закидываю их все к уже ожидающим вещам, которые не успела постирать на выходных из-за Князева. Кладу в корзину поверх белья небольшую пачку порошка и подхватив, выхожу из комнаты.

Раз Руслану на меня по барабану, значит, и по общежитию отныне могу передвигаться спокойно, без оглядки и опаски быть зажатой в одном из углов.

Бедные мои руки еле удерживают корзину в руках. Спускаясь на цокольный этаж, благодарю высшие силы, что на ней есть ручки и нести более или менее удобно.