Расплатившись за такси под мои возмущённые протесты, Руслан вытаскивает спящую Таню из салона. Не хочу быть перед ним в должниках, но Князева возмущения мало волнуют. Пропускает слова мимо ушей, откровенно игнорируя.

Как начальник подчинённому, он отдаёт мне приказ захлопнуть дверь и несёт Соколову на руках в общежитие. Мысленно хихикнув, представляю, как на утро подруга взбесится от новости, что принёс её в комнату ненавистный Русланчик. Пожалуй, немного поглумлюсь над ней.

Неужели во мне говорит алкоголь? Иначе откуда приподнятое настроение?

Выпила я немного, но для человека, который не употребляет, доза, судя по всему, приличная.

На улице нет ни одной живой души. Студенческий городок погружен в беспросветную темноту и безмятежный покой. Прилежные студенты отдыхают, набираясь сил перед завтрашним днём, зато мы шастаем, как бездомные бродяги в ночи.

Топая рядом с Князевым, украдкой бросаю взгляды на спящую подругу, повисшую на его крепких руках. Конечно, я злюсь на Таньку за то, что она растрепала про мою девственность. Но, как сказал бы любой юрист, для неё есть и смягчающие обстоятельства в преступлении. Во-первых, Соколова была пьяна и не контролировала речь. Во-вторых, подруга выкрикнула это из добрых побуждений, чтобы оградить меня от игр на желания с пометкой «восемнадцать плюс».

Всё же отныне мне стоит быть внимательнее и не делиться секретами ни с кем. Вообще ни с кем. Абсолютно! Самое тайное и сокровенное буду держать внутри, как делала это всегда.

Мы бесстыдно стучимся в запертую дверь общежития, которую открывает дядя Коля, вовсе не удивляющийся нерадивым студентам. Правда, пропускает нас внутрь под лёгкое ворчание себе под нос.

В лифте поднимаемся молча, не нарушая мирную тишину. Я смотрю куда угодно, но не на Князева. В основном, пялюсь на свои короткие сапожки, лишь бы не встречаться взглядом с новым соседом. Однако я чувствую, как он прожигает меня, наблюдает и рассматривает. Пялится в открытую и без стеснения. Ещё бы, Руслан Князев и стеснение — две совершенно несопоставимые вещи.

Боже, сейчас становится до жути неловко от того, что новый сосед узнал правду… Щёки заливает румянец стыда. Он не должен был этого услышать, да ещё и при большом количестве народа. В данный момент плевать на остальных, волнует мнение одного единственного человека, стоящего рядом.

Небось, считает меня какой-то ущербной дурочкой. Неопытной и наивной. Наверняка Рус согласен с Кристиной в том, что парням нравятся опытные. А я не такая. Мне бы радоваться, ведь Князев, наконец, отвалит от меня после этого известия, но эта мысль почему-то расстраивает.

Странно, почему эта мысль расстраивает? Разве я не хотела, чтобы татуированный отстал и оставил меня в покое? Хотела. Теперь он именно так и поступит.

Почему же на душе тоскливо и досадно от этого очевидного факта?

По классике жанра наших токсичных взаимоотношений я должна в эту минуту жутко бояться, что вчерашняя история может повториться. Студенты спят, Таня напилась в зюзю. Никто не сможет мне помочь, если Руслан решит исполнить желаемое.

Но я не боюсь, так как этого не произойдёт. Я же ему не интересна.

Князев мог начать приставать в машине, на трассе. Без свидетелей. Я бы потом доказать ничего и никому не смогла. Но он не сделал… Это ли не знак, что игра окончена?

Таня сладенько спит, прислонив голову к мужскому плечу. Мне и жаль её и одновременно хочется хорошенько треснуть за то, что растрезвонила новость.

Я накручиваю себя, что неприятна Руслану, до абсурда, пока идиотский лифт поднимается с рекордно медленной скоростью. Практически перестаю дышать от напряжения. Поэтому, когда створки раскрываются, буквально вылетаю пулей в коридор и ускоренно шагаю вперёд, желая поскорее открыть дверь и избавить Князева от своей компании. Однако Руслан не отстаёт в скорости, шагая со мной в ногу.

Как на зло, перед нашей комнатой руки начинают предательски дрожать, и попасть в замочную скважину, зараза, удаётся с третьего раза. Кое-как открыв злосчастный замок, распахиваю дверь настежь, пропуская внутрь ожидающего рядом старшекурсника.

Парень заносит Таню и уверенно, будто каждый день этим занимается, укладывает её на кровать. Подруга не просыпается, поворачивается лицом к стене, что-то бормоча себе под нос и устраиваясь поудобнее. Нужно будет раздеть её или снять верхнюю одежду да обувь, после того как помощник уйдёт. Ещё не помешало бы косметику стереть нам обеим, а то на утро лицо возможно обсыплет прыщами из-за неумытой кожи.

— Спасибо, — благодарю искренне. В темноте Князев выглядит ещё больше и внушительнее. — Не знаю, как бы в одиночку дотащила её из такси.

Зачем я говорю это? Первой завожу разговор? Пусть уходит восвояси, катится к своей опытной Кристине!