Мы не та ванильная парочка, что любит нежности и сентиментальности. Но за последний час обнялись больше, чем делали это за всё время нашего сложного брака.

— Я обещаю тебе, — в голосе мужа сквозит некий смысл, но я не придаю этому значения думая, что он тоже на стрессе. — Грей будет жить.

— Ты не можешь быть таким уверенным, — утыкаюсь красным носом в белоснежную рубашку, вдыхая такой родной и любимый древесный запах парфюма. — Сам же видел, в каком состоянии он был… сколько пуль в его спину вонзилось, — последние слова сливаются со смесью всхлипов и вновь начавшихся рыданий.

Князев, не отпуская начинает напористо шагать вперёд, подталкивая меня шагать задом в неизвестном направлении. Я даже не пытаюсь вырваться или обернуться, чтобы посмотреть куда он нас ведёт. Сильные руки так крепко держат, что я даже не сомневаюсь в надёжности и своей абсолютной безопасности.

Если оступлюсь — Артём удержит.

— Не гундось, Лиса, — Тёма останавливается. Тёплые губы оставляют нежный поцелуй на лбу, — Не хорони чертягу раньше времени. Он справится.

— М-м-м, — всё, что могу выдавить сквозь вой рыданий, только мычание.

В горле стоит вселенских размеров ком, сглотнуть, который не получается никак.

Жарко, мне так невыносимо жарко, что хочется сорвать тесное платье, лишь бы хоть слегка облегчить телу это омерзительное чувство духоты и липкости.

А мы ведь выскочили все раздетые из ресторана, без верхней одежды.

Где охрана? Тёма сказал, что ребята позаботятся о той погибшей блондинке… что они сделали? Отвезли её в морг? Тайно похоронили?.. Что обычно делают в таких ситуациях бандиты?

Мозг выдаёт формирует странные мысли, пока большая мужская ладонь гладит мой затылок, волосы и шею. Спокойно, размеренно, но с нажимом. Как бы призывая, успокоиться.

— Тёма… пообещай, что никогда меня не оставишь… — хриплю тяжело дыша, грозясь снова сорваться в пропасть безотчётной истерики.

— Никогда, ты ещё не поняла?

— Нет… вот так… как Джон…я не переживу если с тобой, что-нибудь случится… — нос заложен, говорю гундосо, дыша ртом. Но муж всё прекрасно понимает, от того и объятия становятся сильнее, до боли, до хруста костей. Однако, ответа нет. — Пообещай? — отстраняюсь с волнением заглядывая в помрачневшее мужское лицо. — Почему ты молчишь?

— Сар, — Артём сжимает челюсть, смотрит в сторону, не на меня.

— Обещай сказала! Обещай, что грёбаный клан не заберёт тебя у меня! — слёзы начинают градом стекать по щекам, но я упрямо стираю их тыльной стороной ладони, чтобы видеть мафиози.

— Однажды, это может произойти, — слова даются ему тяжело, чувствую, как Арт давит из себя правду. — Никто не застрахован.

— Пообещай, что ты не умрёшь! — вскрикиваю, чувствуя себя умалишённой. Сжав ладони в кулаки, я, не жалея осыпаю мужскую грудь мелкими ударами, продолжая повторять одно и тоже предложение, как заведённая кукла.

— Обещаю! — только, когда над ухом гремит нужное слово я замираю. — Обещаю, что в каком бы дерьме не оказался, постараюсь выгрести только ради тебя, маленькая моя.

— Клянёшься? — кусаю дрожащие губы с трясущейся челюстью и наивной надеждой в голосе.

— Чтоб я сдох! — брюнет горько ухмыляется, а я, не оценив шутку снова впадаю в отчаяние и лью крокодильи слёзы.

Успокаивал меня Артём в эту ужасную ночь в клинике долго. Очень долго.

По ощущениям прошла целая вечность с момента, как мы приехали. Время будто бы остановилось в этом здании. Хотя по факту прошло часов пять. Когда мои эмоции и страхи поутихли, мы даже смогли спокойно поговорить с мужем на отдалённые темы.

Сейчас, я сижу на подоконнике, свесив ноги вниз. Тёма то мерит шагами здание, то стоит, рядом молча прижавшись к стене, то ведёт переговоры с Адамом. Но чаще всего он отходит в сторону поговорить по телефону.

За это время в клинику прибыли хирурги из других больниц, поэтому Джона оперирует сейчас лучший костяк врачей этого города.

Я редко молюсь. Да и набожной меня не назовёшь, но, честное слово, сегодня я искренне просила за этого улыбчивого парня, что лежит сейчас на холодном операционном столе. Я молю Бога взять часть моих непрожитых лет и отдать ему. Дать Джону второй шанс. Помочь ему выкарабкаться.

Он не может умереть, это не справедливо! Грей ведь такой молодой, у него вся жизнь впереди. Любимая, семья, дети, счастливая старость в окружении внуков.

Джон непременно должен оставить после себя след…

В коридоре нет ни сидений, ни диванчиков. Абсолютно ничего. Персонал любезно предлагал ожидать в специальной комнате, но мы все отказались, решив остаться именно здесь, в коридоре, под дверьми. Так, мы хотя бы мнимо можем якобы контролировать ситуацию и мгновенно узнать, как только закончится операция. Чем сидеть за закрытыми дверьми помещения и куковать.

— С Рождеством, — шепчу на ухо стоящему около окна мужу, слегка наклонившись.