С каждой прожитой секундой давление там становится всё более невыносимым. В какой-то момент я уже перестаю осознавать, кто я и где нахожусь. Превращаюсь в оголённый провод, готовый замкнуть в любую секунду.

Все чувства и эмоции натягиваются до предела, не оставляя шанса на спасение.

Джон в очередной раз прикасается ко мне языком, надавливает на пульсирующий бугорок, вбирает его губами внутрь – и меня разрывает на атомы.

Я не слышу ничего, даже собственные всхлипывания и стоны. В ушах стоит гул, перед глазами – кровавая пелена. Меня трясёт настолько, что по ощущениям я улетаю в космос, потерявшись в прострации.

Без понятия, сколько проходит времени. Постепенно разум возвращается, вместе с ленивым умением видеть и слышать. Распахнув слезящиеся глаза, я вижу нависающее сверху довольное лицо Грея. Смотря в упор, он без капли стеснения облизывает свои блестящие пальцы. И, честное слово, лучше бы я не знала, что на них – последствия моего возбуждения.

Чёрт, не верится, что это может быть приятным. Я и представить не могла, что мне будет хорошо от мужских прикосновений.

– Вкусная, – констатирует, откровенно наслаждаясь чужим смущением.

– Приятного аппетита тогда, – придаю себе более непринуждённый вид. Однако когда Джон наклоняется, чтобы поцеловать, во мне, как спичка, с новой силой разгорается уже знакомый пожар в груди… и не только.

Такое разве бывает?..

Унесённая на крыльях блаженства, я не сразу догоняю, для чего Джон взял мою ладонь. Но почувствовав твёрдую выпуклость на его ширинке, осознаю всю серьёзность происходящего.

Приспустив брюки вместе с боксёрами, Грей демонстрирует вывалившуюся наружу мужскую плоть неприлично больших размеров.

– Не бойся, – уловив панику, спешит успокоить. – Делла, ты уверена, что держала раньше член? – пытается перевести в шутку и расслабить мою одеревеневшую руку.

– Не знаю, – увиливаю ему под стать, не желая говорить правду. И вспоминать тоже.

Постаравшись отпустить страх и ситуацию, да и не вызывать у мафиози подозрений, я сдаюсь. Тем более он делает всё сам, а мне остаётся подчиниться.

Положив мою ладонь на свой орган, Джон диктует правила:

– Обхвати его и подвигай ручкой. Да. Вот так. Молодец.

Ствол оказывается очень твёрдым и бархатистым. Не скажу, что мне неприятно его трогать. Без давления и принуждения я не испытываю отвращения. Даже наоборот.

Управляя моей ладонью сверху, Грей водит рукой от кончика до основания и велит сжать покрепче. Наблюдая, как вздуваются вены на его шее и тяжелеет дыхание, во мне и самой нарастает приятное напряжение. Снова собирается влага между ног, а ещё – опять тянет соски.

Джон продолжает управлять, заметно увеличивая темп. Параллельно терзает губы, неистово целуя.

Наше дыхание переплетается, становясь одинаково глубоким. Почувствовав пульсацию, громкий рык, а затем и тёплую жидкость в своей руке, я содрогаюсь от волны, прошедшей по всему телу.

Оргазм накрывает во второй раз за этот вечер – одновременно, вместе с первым мужчиной, посмевшим подарить мне искреннее наслаждение. И с первым мужчиной, которому приятно сделала я.

Разжав мою ладонь, Джон прикладывает её к дрожащему животу, размазывая своё семя. То, как он смотрит на всё это действо, вызывает странный трепет и благоговение.

Ему нравится присваивать? Метить?

– Я буду скучать. Сильно, – выпаливаю вслух, прежде чем успеваю обдумать. Просто поняв это, мне нестерпимо захотелось поделиться.

Душа попросила, понимаете?

Тяжело дыша, Джон перекатывается на спину и, притянув меня ближе, устраивает у себя под бочком.

Неужели ему этого достаточно? Не хочется принудить меня к полноценному сексу? Заставить?

Почему, чёрт возьми, Джон настолько чуткий и терпеливый?

– Не отпущу, Ада. Моей будешь, – звучит напряжённо, после чего, на контрасте приказного тона, он оставляет нежный поцелуй на макушке.

– Что ты имеешь в виду? – затаившись, подобно мышонку, я слышу, как стучит кровь в висках.

– Говорю, что мы никуда не уезжаем.

– Как это? – запаниковав, приподнимаюсь на локте. Пламя камина отбрасывает тень на его красивое лицо, и я на несколько долгих секунд любуюсь этим зрелищем, позабыв обо всём на свете.

– Я всё сказал, – Джон закидывает руку за голову, сигнализируя, что не особо намерен продолжать разговор.

– Почему ты решаешь за меня? Может быть, я хочу вернуться в Нью-Рошелл! – возмущаюсь, а, словив на себе потемневший мужской взгляд, спешно прикрываю грудь рукой. Вот же дура! Совсем забыла, в каком виде нахожусь.

– Не хочешь. Я сказал, что ты остаёшься в этом доме. Со мной. Ты – моя, Адалин.

«Ты – моя, Адалин.» Боже, что он имеет в виду?

– Я не вещь, чтобы быть чьей-то! – откровенно закипаю, но не от новости о том, что Грей возомнил себя альфа-самцом, решившим присвоить. Нет. Меня бесит тот факт, что он считает себя господином, а меня – безвольной зверушкой.