Пятница подходит к концу, и Джек довольно откидывается назад в кресле и оглядывает список выполненных за сегодня дел. Каким-то волшебным образом ему удается не только пережить эту неделю, но и сделать ее самой продуктивной за последние пару лет.

Сегодня они с Леоном занимались всего час с утра: кажется, Джек сильно недооценил свои знания. За неделю у него осталась только пара вопросов, зато само собой появилось решение с аналитиками. Он подозревает, что в недавно обретенной податливости Фарида есть и сильная рука Кортни, которая наконец приняла его ухаживания, но результат всех устраивает. Удивительная девчонка, всем дисциплины придает, даже самому Джеку.

На часах семь, и ему остается только проверить пару отчетов. После этого придется придумывать, чем занять остаток дня. Вечера все еще немного пугают, вынуждая постоянно искать себе развлечения – одному дома слишком тоскливо. Мысли о Флоренс не оставляют ни на день, но Джек начинает к ним привыкать.

– Слушаю, – не глядя отвечает он на звонок мобильника.

– Ты собираешься сегодня заканчивать? – встревоженно спрашивает Флоренс. – Уже семь часов, даже Леон уехал.

Джек едва не роняет телефон: это что, галлюцинации? Он отводит аппарат от уха и смотрит на экран. Ее имя. Ее фотография. Ее голос, глухо окликающий его по имени из динамика.

– Флоренс? – переспрашивает он. – Это ты?

– Ты успел удалить мой номер? – Ее голос грустнеет.

– Нет, я просто… Что случилось?

– Я хотела сделать тебе сюрприз и поймать на парковке, но торчу здесь целый час. Думаю, сюрприз уже не удался, но, может, ты спустишься?

– Да, – Джек судорожно выключает компьютер и подхватывает свои вещи, – да, конечно. Жди меня там.

– Я около «Линкольна».

Лифт подъезжает мучительно долго. В голове проносятся миллионы вариантов, от того, что он спит, до того, что Флоренс приехала за помощью, и теперь им придется сбежать из страны. Сердце колотится, пальцы трясутся, да и всего Джека бьет мелкой дрожью. Он готов. И бежать, и спасать, и подраться, если будет нужно. Единственное, к чему не готов – просыпаться, если это и правда чертов сон.

Флоренс. Он так давно не слышал ее голос, что сейчас голова кругом: неужели это правда она?

Джек вылетает из лифта, на всех парах мчит к машине. Где она? Он не успел? Перед глазами темнеет от тревоги, но как только он видит Флоренс, тут же застывает на месте.

Его маленькая колумбийская богиня улыбается и нервно откидывает волосы назад, поднимаясь с капота «Линкольна».

– Привет. – Она делает пару осторожных шагов навстречу. – Надеюсь, я ничему не помешала.

– Что случилось? Тебе нужна помощь? Где он? – сдавленно вырывается у него.

– Где… кто?

– Третий. Я знаю, Флоренс. И о галерее, и о Третьем. Понял, что ты попрощалась.

– Джек, – мягко произносит она, – я не понимаю, о чем ты говоришь. При чем здесь Грег?

– Он дал тебе денег, чтобы ты выкупила помещение, но потребовал взамен твое… – Он не может этого произнести.

– Вот так ты сопоставил мое письмо и местные слухи? – хмурится Флоренс. – Опять выводы без меня сделал?

– Леон рассказал мне, что за человек твой бывший. Я видел твои финансовые отчеты. Остальное было довольно очевидно.

– А я все гадаю, почему не отвечаешь, – вдруг улыбается она и подходит к нему вплотную, хватаясь за галстук. – Послушай меня внимательно, Джек Эдвардс. Я действительно выкупила галерею, и даже источник финансирования ты угадал. А вот с остальным мимо.

От ее запаха кружится голова, и думать становится невозможно. Флоренс слишком близко, Джек с трудом концентрируется на ее словах.

– У нас с Грегом ничего не было. – Она смотрит ему прямо в глаза, и как теперь не утонуть? – И не будет. Потому что я люблю одного заносчивого, вечно спорящего со мной, слишком много думающего, но лучшего в мире павлина. Прости, что не приехала раньше. Мне нужно было подготовиться.

– К чему? – хрипло спрашивает Джек.

Он пытается осознать услышанное: она не с Грегом? Получается, что он, дебил дебилом, зря все это время…

Джек не дает Флоренс ответить: прижимает ее к себе и делает единственное, что должен был сделать в то воскресенье: опускается к губам, которые жадно открываются, отвечая на поцелуй. Ноги подкашиваются, последние мысли исчезают из головы, и если это сон, Джек не собирается просыпаться.

Наверное, он сошел с ума. Флоренс забирается руками под пиджак, и тепло ее пальцев словно прожигает дыры в рубашке, пробирается сквозь кожу и доходит до самого сердца. Джек не может оторваться от ее губ, впиваясь в них голодным, отчаянным поцелуем, зарывается в волосы, жмурится.

Когда она отстраняется, он тянется вслед за ней.

– Ущипни меня, – шепчет Джек.

Флоренс тут же исполняет просьбу и больно хватает его за бок, но в ответ он только смеется и еще раз крадет поцелуй с ее губ.

Господи, неужели все это – правда? До Джека постепенно доходит: Флоренс не была с Грегом, она любит его и приехала к нему. Леон оказался не прав. Письмо – признание, а не прощание.

А Джек Эдвардс – тупой дебил.