Еще минут пять беспорядочного стука клавиш, оплата свадьбы, которая выросла в два раза из-за налогов и каких-то дополнительных опций, и женщина наконец отпускает их готовиться к церемонии. Том помогает Кэтрин поправить последние детали в образе, а она разглаживает на нем футболку.

– Мы точно ничего не забыли? – спрашивает она и тут же начинает перечислять: – Документы, костюмы, Элвис… Том. У нас нет колец.

– Ты не совсем права, – здорово, что есть еще в мире вещи, которые он помнит лучше, чем она, – пока ты готовилась, я тоже времени не терял!

В кармане лежит небольшая коробочка с двумя простыми кольцами из белого золота, которую он вез с собой из самого Нью-Йорка. Том достает ее, открывает, демонстрируя Кэтрин, что не настолько безнадежен.

– Когда ты успел? – с восторгом спрашивает она.

– Примерь, пожалуйста, – просит Том. – Вдруг напутал с размером.

– Откуда ты вообще знаешь мой размер?

– Стащил твое кольцо месяц назад. Я его уже вернул, не бойся.

– Ты так долго готовился? – открывает рот Кэтрин. – И мне не сказал?

– Разве не все так делают?

Кольцо садится отлично, и Том расслабляется: теперь все точно должно пройти хорошо. Кэтрин чуть не забывает о своих цветах: пока он расплачивался, она вычитала в брошюре, что букет невесты включен в эти несчастные восемьдесят долларов, и немедленно потребовала, чтобы ей выдали положенное. Она исчезает где-то на пять минут, а возвращается с белыми розами, перевязанными лентой. Еще одну такую крепит к его футболке.

– Я ни разу этого не делала, – с небольшой дрожью в голосе произносит она. – Ты уверен, что готов?

– Да, тысячу раз да, – улыбается Том. – Никогда еще не был так уверен.

Он протягивает Кэтрин руку, и та хватается за нее, как за спасательный круг.

– Тогда я тоже, – серьезно произносит она.

В ее карих, сейчас почти черных глазах он замечает проблеск паники, который затихает, стоит их взглядам встретиться.

– Ты будешь Кэтрин Гибсон, – обещает Том. – Навсегда.

Когда небольшая дверь, ведущая на парковку, открывается, первыми слышны звуки песни Элвиса Пресли. Кэтрин и Том смело делают шаг вперед, и мир вокруг начинает кружиться и искрить: шум, летящие из-под раскрашенной ангелочками крыши конфетти, почти осязаемая музыка.

Держась за руки, озираясь и смеясь, они проходят по этому коридору. Останавливаются у того самого розового кадиллака, где их уже встречает разжиревший и обрюзгший вариант Элвиса для бедных.

Только теперь Том понимает, что тоже нервничает – он начинает смеяться. Самый ответственный момент в жизни! И кто их женит?!

Элвис толкает какую-то речь, но смысла слов Том не разбирает – они тонут в музыке, в смехе самой Кэтрин и жуткой нереалистичности происходящего. Они… женятся. Все по-настоящему. Или это просто сон?

– Время для клятв! – объявляет Элвис и едва ли не насильно ставит их друг напротив друга.

– Томас Кристофер Гибсон, – торжественно произносит Кэтрин, словно готовилась. – Клянусь быть для тебя хорошей женой. Клянусь приглядывать, чтобы ты не забывал завтракать и не оставлял белье в стирке на пару дней. Клянусь, что больше никогда не пошучу над фамилией Себастьяна Феттеля, что не пропущу ни одного Гран-при и всегда буду болеть за «Феррари» вместе с тобой. Клянусь, что научусь различать между собой твои отвертки. И что не буду злиться на тебя из-за всего, если злюсь из-за чего-нибудь одного. Что буду… любить тебя сегодня, и завтра, и когда мы постареем вместе, и когда будет сложно, и когда будет легко. Всегда.

Она ослепительно сияет, а ему одновременно хочется плакать от счастья и сгорать от стыда. Клятва звучит так искренне и хорошо, что Том понимает: это действительно навсегда. Каждое слово остается татуировкой на сердце. Он и на десятую так красиво не сможет… Но сейчас нужно ответить, причем постараться, потому что она этого заслуживает.

– Кэтрин Ким, – говорит он, глядя в любимые глаза. – Клянусь, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы быть тем мужем, который тебе нужен. Ты – самый важный человек в моей жизни и мой главный приоритет. Клянусь, что буду защищать нас и то, что у нас есть. Что бы ни произошло с нами дальше, я буду держать тебя за руку и обнимать перед сном. Я буду рядом всегда. Даже если чертова смерть разлучит нас.

Из уголка глаза у Кэтрин стекает одинокая слеза, и Том на мгновение разрывает их руки, чтобы убрать ее большим пальцем. Он и сам едва держится: именно сейчас все, что он задумал, становится реальным. И это настолько хорошо, что все равно ощущается сказкой.

Когда она так смотрит, Том готов на все. Ей не нужно приказывать – просто показать взглядом. Он сделает. Даже если придется к завтрашнему дню побороть рак или найти в Нью-Йорке Биг-Бен, он вырвет себе легкие или притащит башню на собственном горбу. Господи, неужели это она? Его любимая девушка стоит напротив, готовая назвать его своим мужем?