– Твоя мужественность в безопасности, – ожесточенно произносит она. – Я чертов онколог и знаю, что делает с людьми чертов рак. Дальше будет сложнее, понимаешь? И если сейчас, когда я просто хочу вытереть кровь, которая идет у тебя из носа, ты не даешь мне права даже на крохи заботы, что будет с нами потом?

Глядя на него пылающими глазами, она переводит дух, но руку не убирает.

– Тебе еще может быть больно. Страшно. Грустно. Рак – коварная дрянь, и ты можешь потерять себя в нем. Не знаю никого, кто будет тебя в этом поддерживать. Ты не хочешь говорить братьям. – Заметив его нахмурившиеся брови, она сильнее прижимает ладонь: – Тихо. Как договорились, не буду заставлять. Но с семьей ты тоже не общаешься. Том, у тебя сейчас есть я. И раз ты так хочешь слышать, что я твоя девушка, то послушай еще кое-что. Ты – мой парень. Мой, и если ты не позволишь себе хотя бы немного слабости, рак убьет нас. Понял?

Каждое слово хлещет по лицу, будто отрезвляя. Она чертовски права, и сейчас, со всеми этими аргументами, Том выглядит полным идиотом. Ему сложно принять ее точку зрения, но хочется попытаться.

Правда, что делать, если она окажется неправа, он не представляет.

– Позволь заботиться о тебе так же, как ты обо мне, – смягчает тон Кэтрин. – Это ведь игра не в одни ворота, и мне тоже хочется делать что-то для тебя.

Том аккуратно снимает ее руку со своего рта.

– Я попробую, – обещает он. – Но ты тоже… не становись мамочкой.

– Я попробую, – повторяет за ним она и выпрямляется. – Ужинать будем?

– Пойдем сначала в душ? – предлагает Том. – И ты так и не объяснила, что это было.

Кэтрин слезает с него и сама собирает одежду.

– О чем ты?

– Патрик. Ты. Твои красные щеки.

– Он сказал, у Хеннинга Мая выходит новый альбом, – качает головой Кэтрин. – А у того – сексуальный голос. Я вспомнила, как мы занимались сексом в душе.

– С Хеннингом Маем? – удивляется Том.

– С тобой, дурила, – сердито отвечает Кэтрин. – Неделю назад. Забыл?

– Ч-ш-ш-ш.

Он поднимается с кровати и подходит к ней, опускаясь к недовольно поджатым губам с поцелуем.

– Я ничего не забываю, – говорит Том. – Хочешь повторить? Могу включить этого твоего Мая на телефоне.

У Кэтрин снова вспыхивают щеки.

Кэтрин не торопится домой, хотя уже сделала все запланированное на сегодня: Том задерживается на очередном совещании. Он клянется приехать в течение получаса, как только их директор по маркетингу Женевьев перестанет делать вид, что знает все на свете.

За последний месяц Кэтрин, кажется, выучила весь состав директоров в «Феллоу Хэнд». Ей нравится: всегда было интересно, как работает мир за пределами клиники. Рассказы Тома стали украшением их вечеров, и порой даже обидно, что у нее самой ничего такого не происходит. Скандальные пациенты и немного сплетен из сестринской, вот и все развлечение.

Она не сплетница, нет, просто… У Тома на работе каждый день что-нибудь случается, и это нормально, что ей тоже интересно. Тем более все эти люди ей не знакомы – как сериал на «Нетфликсе» смотреть.

Когда раздается стук в дверь, Кэтрин откликается, не отрывая взгляда от свежего снимка миссис Мальдонадо. Нужно перейти к более серьезным методам лечения: то, что сработало в прошлый раз, сейчас стремительно теряет эффективность.

– Ты снова задерживаешься, – замечает голос Жасмин.

Кэтрин подпрыгивает от неожиданности и поворачивается. Уже восемь, в такое время заведующих сложно застать в клинике. С удовольствием пользуясь своей привилегией, Жасмин обычно уходит между шестью и семью часами – впрочем, и это позже установленного для них лимита рабочего дня.

– Я… – Кэтрин даже теряется. – Просто хочу убедиться, что все в порядке.

– Мне нужно обсудить с тобой одну важную тему, – спокойно произносит она и проходит внутрь. – Ты не против?

– Да, конечно.

Это напрягает: в последний раз Жасмин приходила к ней в кабинет, когда Том устроил показательное выступление, требуя сменить ему врача. Кэтрин все еще немного злится на него, но с тех пор они очень четко проговорили: больше он никогда не вмешается в ее работу. И даже не будет обсуждать их отношения с Жасмин.

Но есть проблема: все равно выходит, что он был прав в своих действиях. Однако Кэтрин запрещает этому червячку сомнений подавать голос.

– Томас Гибсон, – обозначает Жасмин, едва усевшись на стул, – знаешь такого?

– Доктор Райт…

– Хочу тебя похвалить, – замечает та, словно не слышит возражения в голосе Кэтрин. – Судя по всему, ты смогла добиться от него наиболее здорового образа жизни из возможных.

Что-то в ее тоне подсказывает: за этим последует какое-то огромное «но». Это напрягает, внутренности скручиваются в канат. Зачем она пришла? Ведь Кэтрин не лезет во врачебную тайну, не задает лишних вопросов и довольствуется тем, что рассказывает ей сам Том.