– Ты опять зарылась в работу? – осуждающе произносит Патрик.

– Не совсем, – пожимает плечами Кэтрин. – Просто много всего происходит.

– Я так и понял. Опустим болтовню: ты приедешь на фестиваль?

Вопрос в лоб сбивает с толку. Она не то что не собирается на фестиваль, она напрочь забыла о его существовании. Видимо, Патрик догадывается по ее лицу.

– Что, уже не помнишь? «Дайхбранд». Нордхольц. Наша любимая музыка.

– Пат… – Кэтрин неловко трет щеку. – Наверное, не в этом году.

– Так и знал. Я слушал твои рассказы про медшколу, про резидентуру, теперь – про первый год.

– Я понимаю, но все стало немного сложнее.

– В следующем году аргументы закончатся, ты в курсе?

– А есть какие-нибудь фестивали без палаток? – уточняет Кэтрин.

– А что, проблема в этом?

Патрик прищуривает глаза. Хочется провалиться сквозь землю: давно ее так не отчитывали. Кэтрин только и может, что кивнуть.

– Ладно, мы обсудим. Я тебе даже билет куплю, вот настолько ты довела меня до отчаяния. На этом закрыли тему. Что у тебя случилось?

Кэтрин не знает, как рассказать. И стоит ли – они ведь с Томом не договаривались, что будут сообщать обо всем друзьям. Иногда даже непонятно, какие у них отношения.

С одной стороны, они встречаются, все серьезно. Том обозначил это достаточно четко еще в их первое утро и с тех пор не давал повода усомниться в своих словах. С другой – никто не знает, куда эти отношения движутся. Прошло больше месяца, и кажется, что пора определяться, но оба они не торопятся затрагивать такие сложные темы.

– Так и не объяснишь, – вздыхает Кэтрин. – Просто много всего.

– Дай угадаю: опять работа?

– Лучше расскажи, что у тебя.

Недолго помолчав, Патрик переключается на другую тему. У него всегда есть для нее история: вот сейчас он делает целый буклет к диску, говорит, для новой группы, которая только недавно подписала контракт с крупным лейблом.

– Если бы ты их послушала, – добавляет он, – ты бы сошла с ума. Помнишь Хеннинга Мая^[10]?

– Его сложно забыть, – краснеет Кэтрин.

Этот голос, который хрипло радуется концу света, скрасил ей не одну одинокую ночь. Теперь даже неловко: у нее с его группой связаны только эротические воспоминания, хотя ничего такого в их песнях нет.

– У этой группы похожая музыка. Тебе стоит попробовать.

– Скинь мне их в «Фейсбуке», – предлагает она.

Если у солиста еще и похожий голос, у них с Томом может появиться саундтрек к сексу. Эта мысль неожиданно возбуждает своей новизной: так они пока не пробовали. Правда, в спальне нет ни одного динамика, но можно ведь перетащить туда «Алексу»^[11]…

Разговор с Патриком переходит в более безопасное русло, и Кэтрин откладывает идею на потом: еще не хватало возбуждаться при своем старом друге. Он ведь может все неправильно понять…

– Кстати, о Хеннинге Мае, – спохватывается тот, и Кэтрин едва не воет. – В этом году у AnnenMayKantereit выходит альбом.

Вот опять. Щеки загораются, и воспоминания тут же перемещают разум в спальню, где только позавчера Том снова довел ее до сквирта. Ему это нравится, а для Кэтрин его счастливые и гордые глаза едва ли не круче, чем собственные ощущения, которые тоже удивляют новизной.

Она была уверена, что секс переоценен. Выходит, это не секс, а Брайан Пак переоценен, ведь такого она раньше не чувствовала. Ей хочется больше, и уже не раз в неделю или даже месяц, как было с Брайаном, а каждый день. А все потому, что это Том, и секс с ним настолько особенный, что описать его не находится слов.

Неделю назад он пошел с ней вместе в душ. Кэтрин не думала ни о чем таком, но Том вдруг развернул ее к стене, обхватил снизу за ногу… Господи, теперь горит все лицо, даже уши. Нужно сосредоточиться на разговоре с Патриком – другом, который не должен видеть ее такой.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Кэтрин поворачивает голову – это к ней?

– Кэтрин? – зовет Патрик. – У тебя кто-то пришел?

Когда стук повторяется, она молча кивает – дыхание перехватило – и идет открывать.

– Привет, – здоровается голосом Тома букет цветов, и только потом в проеме появляется кудрявая голова. – Скучала по мне?

– Как ты… – Кэтрин беспомощно оглядывается назад.

– Миссис Робертс заходила, я пробрался вслед за ней. Что-то случилось?

– Просто я… – Она впускает Тома в дом. – Я на созвоне со своим другом из Германии.

– Хорошо, – пожимает он плечами. – Я помешаю?

– Нет, конечно нет, – принимает Кэтрин цветы и наконец берет себя в руки. – Заходи. Я только попрощаюсь с Патриком.

– Ничего страшного, я все равно пойду в душ, – отвечает Том и коротко целует ее. – Мы сегодня весь день торчали в мастерской, от меня несет, как от коня.