Страшно признаться, но Кэтрин нравится даже этот запах. Несмотря на то что Том высокий и худой, несмотря на его кудряшки и порой придурковатый вид, он каждый раз все больше подтверждает: мужественность не в горе мышц и не в чертах лица. Она может быть и такой: в строгости, которая проскальзывает в голосе, в запахе пота, сигарет и металла, в его темнеющем взгляде, когда она раздевается.

– Я быстро закончу, – обещает она и теперь уже сама тянется за еще одним поцелуем.

Том скрывается за дверью ванной, и Кэтрин возвращается на свое место.

– Все в порядке? – оживляется Патрик.

– Да, – с улыбкой кивает она. – Просто пришел мой парень.

– Кто?! Мы с тобой разговариваем почти час, и когда я спрашивал, что случилось, ты даже не подумала сообщить, что у тебя появился парень?

– Как-то к слову не пришлось.

– Я думал, мы друзья.

– Так и есть! Кстати, ты о нем уже знаешь. Можем считать, что я сообщала.

– Шутишь, – удивляется Патрик. – Ты вернулась к бывшему?

– Нет! – быстро вскрикивает Кэтрин, даже приподнимаясь с места. – Конечно нет. В общем… Помнишь того парня, что позвал меня замуж?

– Твоего пациента, да.

– Так вот, – кивает она головой в сторону ванной, откуда уже доносятся звуки льющейся воды, – он больше не мой пациент.

Патрик замолкает, округляя глаза и делаясь похожим на рыбку. Он даже беззвучно открывает рот, и Кэтрин не отвечает, только разводит руками, мол, как-то само вышло.

– У него все еще рак? – осторожно спрашивает он после долгой паузы.

– Да, – поджимает губы она.

– А ты в порядке? – Патрик снова недолго молчит. – Как ты себя чувствуешь по поводу всего?

– У меня все отлично, – обещает Кэтрин. – Надеюсь, дальше так и будет.

Они прощаются, тем более что Том шумит за дверью и скоро выйдет. А ведь она даже не приготовила ужин, хотя уже привыкла это делать.

Том очень вкусно ест: он приходит в восторг от новых блюд, закатывает глаза и счастливо мычит. Как после такого не вспоминать мамины рецепты? Правда, Кэтрин все время достает из них перец и сама спасается только тем, что ест вприкуску с чили, но это наименьшая из проблем.

Он благодарен за то, что она готовит, но не заставляет, если ей не хочется. В тяжелые дни ему несложно заказать пиццу. И его цветы… Кэтрин раньше не дарили так много цветов. Еще и настолько разных.

Она отключает звонок, закрывает ноутбук и убирает его подальше. В холодильнике остается немного морепродуктов после их очередного забега по рынку, овощи и кусочек мяса. Можно собрать пибимпаб. Кэтрин, не задумываясь, включает рисоварку.

– Что еще за Патрик? – утыкается ей носом в затылок Том.

Его руки собственнически обхватывают ее бедра, заставляя мурашки бежать по коже.

– Друг, – неожиданно севшим голосом отвечает Кэтрин.

– Ты о нем не рассказывала.

– Мы… – Дыхание снова перехватывает: Том прикусывает ей кожу на шее. – Мы познакомились на музыкальном форуме. Сто лет назад.

– Это он учит тебя немецкому?

– Ты ревнуешь?

– Конечно, – мурлычет он ей в шею. – Как иначе?

– Незачем, – старается Кэтрин звучать как можно естественнее, но все внутри трепещет от неожиданного возбуждения. – Мы дружим несколько лет, и ни разу ничего такого…

Ложь. Месяца полтора назад они с Патриком обсуждали, как поженятся к сорока годам. Том словно чувствует это: он покрывает ее затылок невесомыми поцелуями, и от его дыхания сердце начинает колотиться как сумасшедшее.

– Поэтому ты так сексуально говоришь по-немецки? – Улыбка в его голосе отливает сталью. – И еще вопрос. Тебя возбуждает немецкий?

А что еще он должен был подумать? Когда она открыла дверь, раскрасневшаяся, с тяжелым дыханием и горящими глазами, и оглянулась на свой проклятый ноутбук, у Тома от ревности чуть не сорвало резьбу. Он еле сдержался от того, чтобы захлопнуть какого-то уебка по имени Патрик вместе с крышкой ноутбука, развернуть Кэтрин прямо у кухонной стойки и напомнить ей, от кого именно ее глаза должны гореть.

Раньше Том не замечал в себе такого, но раньше и не был в отношениях. А теперь… Черт, когда он услышал громкое «найн» из комнаты, пришлось залезть под холодный душ, чтобы остудить голову. Не помогло: сейчас он видит, как ее кожа покрывается мурашками, а внутри все клокочет.

Что за ебучий Патрик нарисовался? Кэтрин ни разу о нем не говорила, и Том не ожидал сюрприза. Даже дышать сложно: кто бы знал, что он такой ревнивец. Способность думать и рассуждать исчезает вместе с ее хрипловатым от возбуждения голосом.

Том расстегивает на Кэтрин брюки, проскальзывает пальцами внутрь и чувствует, насколько она влажная. Из-за Патрика? Или из-за него?

Перед глазами темнеет: он должен выяснить. Это его девушка, и никто другой не имеет права даже смотреть в ее сторону. Том кусает Кэтрин за мочку уха и слышит сдавленный стон: теперь это точно его трофей.

– Ты не ответила, – произносит он.

– Сложно объяснить.

Прикусив язык, Том проглатывает очередную вспышку ярости. Это его девушка. Его.