Он раскидывает руки в стороны, целиком отдаваясь мелодии. Нет больше страха и боли, нет тошноты и невкусной еды. Нет смерти и нет рака. Только абсолютная свобода и счастье быть живее каждого из живых. И быть любимым лучшей девушкой в мире.
– Пригнись, я танцую!
Хриплый голос со сцены проникает в каждую клетку тела, и понимать слова больше не нужно. Том понимает музыку вместо них.
Keine Angst, denn alles was hier war
Ist morgen vielleicht schon egal
Außer Gefahr[17]
Кэтрин и правда пригибается, чтобы пройти под руками, которыми Том яростно размахивает, и оказаться рядом. Теперь, кроме них и музыки, на этом поле нет никого и ничего. И можно все, что только захочется.
Глава 37. Зануда
Кэтрин не объявляла время смерти, но от этого легче не становится. Она в сотый раз проверяет все: дозировку, анализы, возможные побочные эффекты назначенного препарата… Ошибки не замечает. Но она точно должна быть, потому что иначе все станет еще страшнее, чем кажется на первый взгляд.
Пока получается, что организм миссис Мальдонадо просто не выдержал нагрузки, которую дала химиотерапия. Кэтрин прекрасно знает, что так бывает, невозможно предсказать реакцию – они каждый раз идут на риск. Особенно когда появляются отдаленные метастазы и рак начинает захватывать весь организм.
Вероятный сценарий, который, к сожалению, сработал… Но в этот раз Кэтрин намного хуже, чем обычно. Ее раздражает одна только возможность, что все будет повиноваться теории вероятностей и закону случайности. В Штатах лучшая медицина в мире. Они вытягивают случаи, которые еще десять лет назад казались неизлечимыми. Их статистика улучшается с каждым годом, и от этого возникает ощущение контроля… Очевидно, призрачное.
Нужно найти причину. Ошибка это или нет, у смерти должна быть логичная причина.
Телефон звенит уведомлением, на секунду вырывая Кэтрин из документов.
«Я подъезжаю, пять минут».
Взгляд мечется между картой миссис Мальдонадо и экраном. Она же не может уйти просто так…
«Ты сегодня в гараж?»
«Нет, я пока ничего не придумал».
Ладно, присутствие Тома в доме все равно не должно помешать ей работать. Им нужно привыкнуть к тем случаям, когда занят только один из них. Кэтрин сгребает разложенные на столе бумаги и укладывает в папку. Она третий день не может сосредоточиться ни на чем другом, и это пора заканчивать.
Сегодня она не уйдет спать, пока не найдет ответы на все вопросы.
Все, что хранится в электронном виде, она отправляет себе же письмом. Сняв халат, распускает волосы и выходит из кабинета.
– Привет, – вырастает рядом с ней Жасмин. – Опять задерживаешься?
– Ждала мужа, – улыбается она.
– А в руках что?
– Кое-что из документов осталось разобрать, – уклончиво отвечает Кэтрин. – У меня как раз свободный вечер.
Жасмин останавливается и протягивает руку, молчаливо требуя отдать ей папку. Спорить подозрительно, а слушаться нет желания – это ведь лекция еще на полчаса.
– Дело миссис Мальдонадо, – прикусывает губу Кэтрин.
– Дай сюда, – морщится та и все же забирает папку. – Мы позавчера его проверили и разобрали.
– Я просто хочу перепро…
– Да, убедиться, что там нет ошибки. Это моя работа как твоего наставника, и я ей займусь. А теперь езжай домой и отдохни.
Поджатые губы Жасмин не оставляют маневра для споров, так что Кэтрин молча повинуется: кивает в знак прощания и поворачивает к лифту.
Копии все равно у нее на почте. Если Жасмин хочет замять дело, не погружаться, просто положить в очередную стопку под названием «дерьмо случается», то Кэтрин на это не согласна. Неужели спустя годы она будет такой же, способной мириться с отсутствием ответов?
«Индиго» как раз въезжает на парковку, когда Кэтрин выходит из здания. Уставшее лицо Тома напоминает ей свое собственное: с того момента, как они вернулись из отпуска, у обоих проблемы на работе не заканчиваются.
– Привет, моя королева, – выходит он из машины, чтобы поцеловать и открыть ей дверь. – Прости, что поздно.
– Ты даже рано, – грустно улыбается Кэтрин. – Я еще не закончила работу.
– Могу подождать здесь.
– Нет, Жасмин меня все равно выгнала. Закончу дома, хорошо?
– Значит, ужин с меня. – Том падает на сиденье рядом. – То есть два ланч-бокса из «Докеби» и набор панчанов.
– Ты ешь больше корейской еды, чем я, – замечает Кэтрин. – Как насчет пиццы?
– Ну уж нет, доктор Гибсон, – смеется он, – ты сама открыла мне этот мир. Теперь дверь туда не захлопнуть.
– Меня бы устроила «Маргарита», – вздыхает она.
– Я твоей маме пожалуюсь. Скажу, ты забыла свои корни и переметнулась к итальянцам. Ладно, пока буду ждать один несчастный ланч-бокс, загляну к их соседям за пиццей для тебя. А ты как раз…
Он не договаривает, заходясь очередным приступом кашля. Правда, на этот раз коротким. Кэтрин делает вид, что ничего не произошло. Просто еще одна норма их жизни.