Наскоро приняв душ, Зои вдруг понимает, что не спросила у Леона, как одеться, более того: за минуту до семи утра все еще стоит у открытой сумки в одном белье. Когда раздается стук, на какое-то мгновение ее охватывает паника: она не готова.

Впрочем, они взрослые люди, которые собираются заниматься сексом в довольно откровенных позах, так что скоро Леон увидит ее не только в белье.

– Доброе утро, – открывает дверь она.

На его лице не двигается ни один мускул, только очки блестят как-то по-другому.

– Доброе утро, – кивает Леон в ответ. – Вчера я забыл отдать тебе это.

Протянув ей сверток, он поправляет очки на носу и как ни в чем ни бывало продолжает:

– Возьми с собой футболку и спортивные штаны, пожалуйста. Через десять минут я жду тебя внизу, на завтраке.

– Что это? – показывает Зои на сверток.

– Гидрокостюм.

– У меня есть с собой купальник.

– Гидрокостюм пригодится тебе больше. Надень его, пожалуйста.

– В нем будет неудобно завтракать.

– Не беспокойся, это не для серфинга. На мне такой же.

Только сейчас он скрыт под футболкой и штанами, да? Зои хочется спорить, но почему-то от пристального взгляда серых глаз это желание быстро улетучивается. Впрочем, даже хорошо, что не успела одеться, – в этом не было бы смысла.

– Ладно, – пожимает плечами она. – Плевать, пусть будет костюм.

Леон делает пару шагов в сторону холла, но Зои не успевает закрыть дверь, как он застывает и оборачивается.

– После подписания контракта это будет одна из тех вещей, которые я попрошу тебя не делать.

– Что именно?

– Отвечать на мои просьбы в пассивно-агрессивном тоне. Особенно вот это слово «плевать»… Оно мне не нравится.

– Я подберу другую вариацию, – обещает Зои.

– Не стоит, – предупреждает Леон.

Заткнув внутреннего подростка, она подавляет желание хлопнуть дверью. Они ничего не успели подписать, а Леон уже ведет себя… Ладно, как ему еще себя вести? Он же доминант.

– Мамкин, – добавляет она под нос.

Гидрокостюм садится идеально, подобранный точно по размеру. Получается, глазомер у Леона Гамильтона работает не хуже, чем мозги… Руководитель года. Он настолько не любит, когда ему говорят хоть слово против? Что же, у Зои для него плохие новости: весь мир постоянно противоречит сам себе.

В голову начинают закрадываться догадки: их не ждет спокойный уикенд на озере в шезлонгах. Теперь даже любопытно.

Закинув одежду в небольшой рюкзачок, который был в списке вещей с собой, Зои натягивает гидрокюстюм, собирает волосы в пучок и бросает взгляд на зеркало: а, вот для чего Леон попросил ее это надеть. Она бы сама себя трахнула в таком наряде: хорошо подчеркнут каждый изгиб тела, и грудь, и талия, и особенно бедра. Ну уж нет, поверх него пойдет футболка.

С новообретенной уверенностью она спускается в холл и замечает на себе единственный цепкий взгляд. Леон успел заценить ее ноги, прежде чем поднять бесстрастные серые глаза к ее лицу.

– Нам нужно хорошо позавтракать, – кивает он в сторону высоких резных дверей в ресторан.

Они здесь единственные жаворонки и явно пришли первыми: шведский стол выглядит нетронутым. Зои спокойно набирает себе омлет с беконом, свежие овощи и целую тарелку фруктов: раз завтрак включен, нечего стесняться.

Вишенкой на торте становится чашка крепкого кофе, который Зои наливает себе из еще горячего чайника. От одного только запаха можно взбодриться часов на десять, в нем есть и горечь, и сила живительного кофеина. Когда она возвращается к столу, куда поставила тарелки, напротив нее оказывается интересный набор: тосты, сыр, авокадо, скрамбл, жареные креветки и… банан. Леон ставит рядом с ними стакан воды.

– Рад, что у тебя здоровое отношение к еде, – одобрительно кивает он.

– Здоровое? – переспрашивает Зои. – Боже, никогда не заходи ко мне домой.

– Что должно меня напугать?

– Для начала Булка. Специальная сторожевая кошка, которая обучена прыгать гостям на голову со шкафа.

– Ты любишь кошек?

– Я хорошо отношусь к животным, – уклончиво отвечает Зои.

– У тебя их много?

– Нет, – с облегчением выдыхает она. – Одна Булка, и…

Под его пристальным взглядом почему-то хочется признаться в том, что знают только подруги.

– Я не очень люблю Булку. У нас странные отношения, она воспринимает меня как раба, который кормит ее и выносит лоток. Все время, пока не спит, она сидит где-то рядом и наблюдает за мной с отвращением на морде.

– Тогда зачем ты ее заводила?

– Мне ее подарили. Я не просила об этом, но… Не выбрасывать же на улицу, она ведь… живая.

Леон едва слышно хмыкает, но ничего не говорит. Они завтракают в тишине, а пение пробудившихся утренних птиц становится для них саундтреком. Зои исподтишка наблюдает за тем, как Леон, вооружившись ножом и вилкой, методично расправляется со своей едой. Аппетит никак не приходит – ей вообще редко удается завтракать, – так что она без энтузиазма жует бекон, уже понимая: пожадничала.