Через какую-то минуту моя тарелка опустела, и чашка тоже. Я была готова выяснить правду, как бы пафосно это ни звучало в моей голове. В кабинет мы шли как супергерои, не хватало развевающихся за спиной плащей.

– Так-так, – проговорил Эрик, падая в кресло и запуская компьютер. – Давай на колени.

– Ты бы купил мне второе, – пожаловалась я.

– Я твое второе кресло, кроха. Прыгай и не ной.

Он уже был поглощен процессом: как только на экране появилось окошко входа в его программу, Эрик застучал по клавишам клавиатуры, открывая и закрывая страницы. Я устроилась у него на коленях, проскользнув под рукой, и попыталась быстро понять, что именно он делал.

Чем-чем, а программой Эрик пользовался виртуозно. Я зависла, как кошка перед аквариумом: его основной методикой было постоянное изменение запроса, таким образом, чтобы каждый новый поиск получался все более точным. Он моментально просматривал результаты – я не могла так быстро читать, – понимал, что еще нужно добавить, и тут же возвращался к первой вкладке программы. Детали множились, и вскоре обычный общий вопрос превратился в настолько конкретный, что подразумевал лишь один ответ.

– Нашел, – выдохнул он мне на ухо и тут же обхватил за талию, притягивая ближе. – Весь шум начался с этого аккаунта.

На экран был выведен короткий пост в «Твиттере», датированный всего неделей назад.

«Что себе позволяет «Хортенсонс»?! Я еле свожу концы с концами и сам знаю, что свежие овощи мне скоро перестанут быть по карману, но хвастаться этим?! #fuhortensons»

– То есть этот аккаунт запустил шумиху? Но как он связан с «Рид солюшнс»?

– Посмотрим, что еще отсюда написали.

Мы переключились на основной профиль. Майкл Хомптон. Мужчина средних лет, типичный англичанин из Шеффилда – светлые волосы, залысины по бокам, болел за «Уэнсдей». Он был настолько непримечательным, что мог считаться репрезентацией всего мужского населения Англии в своей возрастной категории.

В профиле – политика, спорт, бесконечное высказывание мнения. Эрик листал ленту молча, но там почти ничего не было, кроме его рассуждений. Пара фоток собаки. Вперед, «Уэнсдей». Текущее правительство должно отсосать хер. Желательно у Майкла Хомптона, но кто из нас не сообщал это правительству тори хотя бы мысленно в последние пару лет?

– Слушай, ничего такого. – Эрик долистал до конца. Первые посты появились пару лет назад.

– Подожди, – зацепилась я. – Когда у него стартовый пост?

– Четвертого июля две тысячи двадцать первого.

– Не сходится. Поднимись наверх.

Сбоку, внизу основной информации профиля, светилась дата регистрации: двадцатое сентября две тысячи двадцатого.

– Он почти год ничего не писал?

– Может, не заходил сюда?

– Мужчина, у которого есть мнение на каждый чих правительства? Не таскал премьера на хуях во время пандемии? Не смеши меня.

– Кроха, следи за языком.

Он аккуратно, но ощутимо укусил меня за мочку уха в знак своего недовольства и открыл фотографию в профиле Майкла Хомптона. Я схватила Эрика за руку и невольно подалась вперед. В нем что-то было не так, но я никак не могла понять, что.

Точно! Глаза! Боже…

– Это не человек, – сказала я. – Фотография – генерация нейросети.

– Почему ты так решила? – подался вперед вместе со мной Эрик.

– Во-первых, – я быстро находила остальные индикаторы, – для взрослого у него слишком симметричная челюсть. Смотри, кожа словно сползает абсолютно одинаково, а мы обычно чем старше, тем асимметричнее.

– Так.

– Во-вторых, у него слишком гладкие щеки. Не будет Майкл Хомптон из Шеффилда пользоваться воском или кремом. А этот не просто выбрит – у него словно вообще нет волос.

– Это уже немного притянуто за уши.

– Ладно, но ты посмотри, что в‑третьих. Глаза.

– Что с ними?

– Блики на разных сторонах. Свет так не отражается на фотографии, и это одна из топовых ошибок, что допускает нейросеть!

– Да откуда ты все знаешь? – восхищенно спросил Эрик.

– Мне было скучно, и я играла в онлайн-игру «Нейросеть или настоящий» десять часов.

– Охренеть. То есть Майкл Хомптон не человек.

– Он бот, – вынесла я вердикт и от волнения закусила губу. – Осталось понять, чей.

Теперь мне нужно было делать свои задачи в два раза быстрее. Во-первых, после всего, что мы выяснили, возиться с обычными рекламными кампаниями казалось скучным, а во‑вторых, на меня навалился ворох заданий от Эрика.

Мы просмотрели весь внешний интернет, сбились со счета в количестве ботов, которые полоскали «Хортенсонс», но пока еще не вычислили, на каком именно этапе к ним подключились живые люди. Ясно одно: это было массированной атакой на компанию, которая отлично сработала.