Она застонала во сне, и этого хватило, чтобы мой член затвердел. Мне стало интересно, что ей снилось? Я? Лучше бы, черт возьми, я.

Монро стала для меня всем. Только благодаря ей я просыпался каждое утро. Благодаря ей дышал. Отпусти я ее, и мы оба истекли бы кровью.

Я вздохнул, пытаясь угомонить сердце, и постарался отыскать в теле покой, который ощущал при мысли о вечности с ней.

Я дождусь, пока она очнется, и заставлю ее понять. Понять, что нам суждено быть вместе. И она не может меня бросить. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Я пойду на что угодно, только чтобы Монро оставалась рядом. Даже если в процессе потеряю себя.

Я проснулась с сильной головной болью и ощущением тяжести в конечностях. Затем уставилась в потолок и постаралась понять, почему я в постели. Через секунду я попыталась сесть, но у меня закружилась голова, а в горле я почувствовала желчь, будто меня вот-вот стошнит.

Что произошло?

Воспоминания накатывали волнами, и паника вонзила острые когти в мою грудь. Я согнулась, желая, чтобы меня вырвало, но ничего не получилось, потому что я не успела позавтракать до утренних событий. Это вообще случилось сегодня? Тот укол, что я почувствовала… Линкольн накачал меня наркотиками?

Мой мозг отказывался это осознать. Даже после всего, что Линкольн натворил, после того как признался, что отслеживал мой телефон…

Ладно, подумаю об этом позже, на приемах у психотерапевта, к которому придется ходить десятилетиями. А сейчас нужно решить, как выбраться отсюда.

Я осторожно сдвинула ноги, намереваясь встать с кровати, но ощутила в лодыжке резкую острую боль. Взглянув вниз, я с ужасом обнаружила на ней кандалы, цепь от которых тянулась к столбику кровати. Я дернула за цепь, но столбик и не шелохнулся, а вот металл впился в мою кожу, отчего по телу растеклась боль.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Линкольн, едва ли не комично расширив глаза от беспокойства.

– Эй, не делай этого, – пробормотал он твердо и одновременно нежно. – Ты сделаешь себе больно.

– Ты приковал меня? Серьезно? Что это за херня?

– Я не мог тебя отпустить, – просто сказал Линкольн. Затем схватил мою прикованную лодыжку и начал массировать ее.

Я лягнула его ногой и отползла в сторону, прижавшись к изголовью кровати.

– Не смей. Меня. Трогать.

Линкольн напоминал побитого щенка. Он будто понятия не имел, почему я так себя веду.

– Что ты со мной сделал? – потребовала я ответа, по моему лицу уже текли слезы.

– Накачал тебя наркотиками, – признался Линкольн, не сводя с меня глаз. – Чтобы удержать тебя рядом. Обезопасить тебя.

Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

– Почему? – всхлипнула я. – Почему ты так со мной поступаешь?

– Потому что люблю тебя, – произнес он почти шепотом. – Больше всего на свете. И знаю, что это звучит безумно, Монро. Но я не могу тебя потерять. Мне нужно подержать тебя здесь, пока ты не поймешь.

Его взгляд стал решительным.

– Может, сейчас ты и злишься, малышка, но обещаю… Я заставлю тебя снова в меня влюбиться.

Меня затошнило. Я больше не могла на него даже смотреть.

– Ты чудовище, – выплюнула я и закрыла лицо руками.

Я почувствовала, как продавился матрас, открыла глаза и вздрогнула, увидев, что Линкольн ползет ко мне. Он слизнул дорожку слез, стекавшую по моему лицу, и я дернулась, не понимая, почему позволила ему это сделать.

– Может, я и чудовище, девушка мечты. Но я твое чудовище. И только это имеет значение.

Линкольн долго смотрел на меня, и отчаянная одинокая девушка внутри меня хотела упасть в его объятия, дать ему то, что он хотел.

Я была жалкой.

Наконец Линкольн покачал головой.

– Я готов ждать, сколько потребуется, – пробормотал он, погладив меня по голове. Он наклонился ближе. – Просто, черт возьми, больше не делай себе больно. Я не хочу снова колоть тебе успокоительное.

С моих уст сорвался всхлип.

– Как ты можешь такое говорить? Что с тобой не так?

Линкольн пожал плечами и нежно поцеловал меня в губы.

– Я перестал задаваться этим вопросом, малышка.

И затем вышел из комнаты.

Час спустя он принес поднос с едой. Курица с пармезаном от миссис Бентли. Мое любимое блюдо, аромат восхитительный. В животе заурчало, но я отвернулась, отказываясь есть.

Линкольн уселся на край кровати и уставился на меня.

– Знаю, сейчас ты меня ненавидишь, – его голос стал хриплым от эмоций. – Но обещаю тебе, Монро. Я все исправлю. И сделаю все, чтобы ты была счастлива.

– Ты уничтожил нас, – прошептала я, и еще одна глупая слеза скатилась по моему лицу.

– Нет, неправда, – проворчал он, но через несколько минут вышел из комнаты.

Он вернулся только с наступлением темноты и сразу пошел в ванную. Как будто нас ждала очередная обычная ночь.