Я расстегнул пуговицу и тихонько потянул молнию вниз, вздохнув от облегчения, когда гребаное давление ослабло.

Я уставился на своего спящего ангела. Прежде я не испытывал подобного вожделения. Такого, которое пронизывает каждую клеточку тела и преследует каждую секунду. Я обхватил член рукой и сжал его у основания, ведь был на грани того, чтобы кончить, просто наблюдая за ней. Монро вздохнула, и я представил, как она обхватывают мою головку этими пухлыми, безупречными губами. Я медленно надавил на член и почувствовал выступивший предэякулят. Я толкался в свой кулак, воображая, как трахаю ее рот, на ее глазах выступают слезы, щеки вваливаются, пока она сосет, а моя сперма стекает по ее подбородку.

Твою мать.

Я кончил так же сильно, как и в душе. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон. На языке появился металлический привкус крови. Я слизал ее, радуясь тому, что боль помогла хотя бы на мгновение прийти в себя. Возможно, через минуту у меня снова встанет. С тех пор, как я впервые увидел ее фотографию, такое со мной случалось постоянно.

Я уставился на сперму на своей ладони. А затем взглянул на Монро. Мной овладела неподвластная контролю сила, первобытная потребность пометить ее. Сила эта накатила, как волна, напоминавшая невыносимый и всепоглощающий голод. Я вдруг стал кем-то другим и совершенно себя не узнавал, мною двигало отчаянное желание сделать ее своей. Медленно и абсолютно осознанно я протянул руку и провел большим пальцем по ее полной нижней губе, мягко размазывая свою сперму.

Монро даже не пошевелилась.

Мне нравилось наблюдать, как моя сперма блестит на ее губах, и понимать, что, проснувшись утром, она сначала вкусит меня.

Я смотрел на нее еще час, сопротивляясь желанию лечь в ее постель. Наконец я опустился на пол и прислонился к двери. Вздремнул пару часов и ускользнул до ее подъема в шесть утра.

Я вошел в тренажерный зал, а разум уже наполняли мысли о ней… И ведь я только покинул ее квартиру. Мне требовалась эта тренировка, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, пускай и ненадолго. Ари явился еще раньше и теперь довольно напрягал бицепсы перед зеркалом. Заметив меня в отражении, он одарил меня дерзкой ухмылкой.

– Гляньте, кто пришел, – съязвил он.

– Заткнись, придурок, – огрызнулся я и решил начать с жима лежа. Я добавил несколько дополнительных блинов, потому что хотел отвлечься, а для этого нужно было ощутить в мышцах настоящее жжение. Я поднял штангу с легкостью, а металл заскрежетал под непривычным весом. Ари с удивлением глазел, как я тренируюсь на пределе.

– Полагаю, вчера ты не трахнулся, – прокомментировал он, но я не обратил внимания.

Я жал штангу снова и снова, пытаясь войти в раж и ощутить в мышцах жжение, которое перебьет остальные ощущения. Пот по лбу стекал на лежавший подо мной коврик, а я продолжал выкладываться. Мне казалось, мышечная боль сумеет меня отвлечь, но это не сработало. Из головы не шла она. Как протекает ее рабочий день? Нужно ли ей что-нибудь?

Наконец я закончил подход и с грохотом вернул штангу на стойку. Да, я тяжело дышал и истекал потом, но не чувствовал себя лучше ни на йоту.

Я глянул на прислонившегося к стене Ари: он стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся.

– Чего уставился? – протянул я, снял с грифа лишние блины и сделал глоток воды. – Завидуешь моей форме?

Ари хмыкнул:

– Просто странно видеть, что Линкольн Дэниелс увлекся девушкой.

Я закатил глаза, но, разумеется, он был прав. Знай он, чем я занимался в последнее время, решил бы, что я совсем псих.

– Она идеальна. Она для меня все, – признал я.

Ари фыркнул:

– Будет забавно. Надеюсь, она тебе устроит.

Я вздохнул и вытер лицо полотенцем.

– Она старается, но пока не очень получается, – с ухмылкой парировал я.

Ари усмехнулся, покачал головой и затем заговорил уже мягче.

– Ты уверен? Она не похожа на других, Линк. Когда ты закончишь с ней, она может сломаться. А это о чем-то да говорит, учитывая, сколько безумных и одержимых девиц ты бросил.

– С ней все будет иначе. Она та самая, – твердо сказал я и поднял гирю, чтобы перейти ко второму подходу, не желая думать об охотницах за хоккеистами и о том, какие проблемы у нее возникли с ними вчера.

Глаза Ари расширились.

– Будь я проклят, парни. Линкольн Дэниелс влюбился! – крикнул он остальным товарищам по команде, которые все это время заполняли зал.

Они стали подшучивать и одобрительно посвистывать, и я в ответ поднял средний палец.

Пот стекал по моему лицу, и, закончив последний подход, я снова поймал взгляд Ари. Теперь он улыбался шире, явно наслаждаясь моими мучениями. Он ждал, что я буду спорить. Потому что с нами такого не случалось. Мы не испытывали чувств. Никогда.

Но я не собирался спорить. Потому что он не ошибся.

Я влюбился.