Эти слова не ассоциировались у меня с Линкольном, которого я знала. Они звучали гораздо вежливее, не соответствуя сложившемуся у меня о нем мнении как о неотесанном альфа-самце.

Но что я о нем вообще знала?

– Извините, я опоздала, – запинаясь, пробормотала я, но она просто продолжала очень странно улыбаться, как-то чрезмерно восторженно.

– Не беспокойтесь. Давайте отведем вас на место. Мы в десяти минутах.

Стук каблуков Эшли эхом разносился по ярко освещенному коридору, а я взволнованно теребила ткань леггинсов и белой майки, которые накинула, гадая, не ошиблась ли в выборе наряда для хоккейного матча. Эшли же была разодета: ее фигуру облегала узкая юбка-карандаш, подчеркивающая каждый изгиб, а элегантную блузку цвета спелой вишни девушка заправила в юбку. При каждом шаге ткань ее одеяния шуршала.

– Вам понравятся места, – сказала Эшли, как только мы подошли к металлической двери, за которой слышался слабый гул толпы. Эшли открыла дверь, и шум превратился в рев, а она тем временем жестом показала, что надо идти по туннелю вперед. Только я собралась идти, как она потянулась к своей сумке. – Чуть не забыла. У меня есть для вас джерси! Мистер Дэниелс очень настаивал.

– О, хорошо, – отозвалась я, когда она вытащила джерси «Рыцарей». – Вот только… Тут и должно быть имя Ари Ланкастера? – спросила я, немного сбитая с толку.

Эшли разразилась почти истерическим смехом, и ей пришлось вытереть несколько слезинок.

– Это потрясающе. Он взбесится, – наконец выдохнула она.

– Значит, мне не стоит ее надевать?

– О нет, вы точно должны ее надеть, – пропищала она, продолжая хихикать.

Ладно. Видимо, мне предстояло принять участие в какой-то шутке.

Я натянула джерси и не могла не восхититься тем, насколько она хороша. На самом деле вещи красивее я еще не носила.

Мы направились вперед по туннелю, где в конце виднелся лед. Я вышла из туннеля, и звуки обрушились на меня подобно приливной волне. Гул толпы складывался в нестройный хор, каждый из болельщиков пытался перекричать остальных. Простиравшийся передо мной каток напоминал огромное замерзшее озеро, мерцающее под яркими огнями. По щекам пробежал холодок, воздух бодрил. В нос ударили запахи попкорна, хот-догов и пива, и у меня потекли слюнки. Во время матча по льду носились разноцветные точки, звенели коньки игроков и стучали клюшки. Я ощутила сенсорную перегрузку, и сердце бешено заколотилось от волнения.

– Круто, да? Я охренеть как обожаю свою работу. – Эшли хихикала, ведя меня к местам во втором ряду, прямо за скамьей «Рыцарей».

– Это мое место? – спросила я с легким благоговением.

– Похоже, вы… заслужили это.

Я чуть покраснела от явного предположения в ее голосе, но решила не зацикливаться на нем.

Эшли не уходила, пока я не устроилась на своем месте, и напоследок пообещала, что через несколько минут кто-нибудь подойдет и примет мой заказ. Как только она поспешила прочь, чтобы продолжать выполнять свою работу для «Рыцарей», я наконец позволила себе отдышаться.

Энергия толпы окутала меня теплым одеялом. Трибуны были битком набиты болельщиками, каждый вырядился в цвета своей команды, кто-то размахивал плакатами. На большинстве из них виднелось имя Линкольна. Гигантский экран отображал статистику игроков, повторы и случайные сообщения от спонсоров. А из динамиков гремел голос диктора, добавляя атмосфере безумия.

Игроки двигались с молниеносной скоростью, они скользили по льду и врезались друг в друга с поразительной силой. Во время их столкновений я слышала глухой стук тел о борта и треск клюшек. Толпа ревела при каждом пируэте. Витавшая здесь энергия становилась осязаемой, и я почувствовала, что игра меня захватывает.

Я оглядела лед, выискивая глазами Линкольна. А потом увидела его, скользящего по катку с почти неестественной плавностью. Накануне, порывшись в интернете, я выяснила, что он считался феноменом в мире хоккея, и даже с моими ограниченными знаниями об игре становилось очевидно почему. Линкольн носил форму с номером тринадцать, что наделало много шума в экспертных кругах, и создавалось впечатление, что при каждом его прикосновении к шайбе происходило что-то невероятное. Он двигался с такой грацией и точностью, что это завораживало. Когда он лавировал между игроками команды-соперника, ловко управляясь клюшкой с шайбой, на его лице четко виделось выражение сосредоточения. Он напоминал фокусника, с легкостью совершавшего невозможные трюки. Пока я наблюдала за ним, мое сердце билось чаще и тело охватывал трепет.

Я ступил на лед и ощутил, как знакомый холод сквозь коньки проникает в кости. Сегодня день игры, и я должен быть готов и заведен. А вместо этого я, черт возьми, волновался.

Придет ли она?

Достаточно ли я сделал?