– Вот ваш заказ, – я поставила напиток на стол, стараясь не обращать внимания на ее хитрое лицо с притворной улыбкой.

– Знаешь, Блэйк, мы всегда надеялись, что у тебя не те же гены, что у твоих никчемных родителей. Обсуждали несколько дней, прежде чем удочерить тебя, боялись, что ты можешь закончить… вот так.

– Уже решили, что будете есть? – я выплюнула слова, пытаясь остановить ее язвительность.

Но она не собиралась останавливаться, пока не выскажет мне все, что хотела.

– Посмотри на себя. Ты отказалась от высшего света Нью-Йорка ради этого. Раболепствуешь, как прислуга. Твоя карьера модели разрушена…

– Ваш заказ, пожалуйста, – выдавила я. Потому что, черт возьми, не хотела плакать.

Она улыбнулась, получая удовольствие от унижения меня.

– Стейк средней прожарки. Надеюсь, они его не испортят.

Я кивнула и поспешила уйти. Вместо того, чтобы передать заказ на кухню, сделала крюк и направилась к черному ходу. Я толкнула его двери со сдавленным всхлипом.

Я стояла на улице на прохладном ночном воздухе, прислонившись к шершавому кирпичу здания, слезы текли по лицу. Неважно, каких успехов я добивалась, этого никогда не было достаточно. Она всегда пыталась максимально ослабить меня.

Всегда.

Я чувствовала себя совершенно никчемной, как будто все усилия, которые прилагала, чтобы проявить себя, были напрасны. С тех пор как они удочерили меня, все, чего когда-либо хотела, – это чтобы Мора любила меня, принимала такой, какая я есть.

Но что бы ни делала, этого всегда было недостаточно.

Шрамы от такого воспитания, годы, проведенные в погоне за ее одобрением, все еще были свежи в памяти. Я надеялась, что, разорвав все отношения с Морой и токсичной жизнью, которую она олицетворяла, смогу, наконец, обрести чувство собственного достоинства и найти свое место в жизни.

Очевидно, я ошибалась.

Я вытерла слезы и вернулась обратно в ресторан, испытывая до боли знакомое чувство – будто нахожусь не в своей тарелке. Моя кожа будто стянула меня слишком туго и в любую секунду могла порваться и показать всем вокруг, насколько я на самом деле уродлива.

Дело было не только в Море, но и в той статье. Выставленной на всеобщее обозрение. Как скоро Ари тоже начнет так думать? Как скоро я все это испорчу? Изменщица. Шлюха. Может быть, это все, кем я была на самом деле.

Я оглядела ресторан. Я неудачница, правда? Оказалась здесь, потому что была недостаточно хороша в настоящей работе.

Посмотри на ее осанку.

У нее слишком большой зад.

Она выглядит слишком заурядно.

Комментарии, которые я получала на кастингах, на которых провалилась, заполнили голову.

Вбив в систему ее заказ, я обслужила другие столики, прекрасно осознавая, что она следит за мной, провожая взглядом по всему ресторану.

К сожалению, ее стейк быстро приготовили, и мне пришлось отнести его к ней за столик. Она понюхала кусок искусно приготовленного мяса, как будто это был собачий корм, а затем откинулась на спинку стула.

– Но что больше всего разочаровывает, Блэйк, так это то, что ты не просто никчемная, как твои родители, но и изменщица – прямо как мать. Измена Кларку была самой большой ошибкой, которую ты когда-либо совершала. Моя настоящая дочь не поступила бы так глупо.

Каждое слово било по сердцу, словно кинжалом, по сомнениям, которые были у меня из-за ситуации с Кларком, несмотря на то, что Ари пытался их развеять.

Я почувствовала, что стены начинают сужаться. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание стало поверхностным и учащенным. Паника охватила меня, и я никак не могла выбраться из этого состояния.

Шум ресторана отошел на задний план, пока я изо всех сил старалась сохранить самообладание. Я боролась за каждый вдох, отчаянно цеплялась за грань здравого смысла.

Руки дрожали, когда я пыталась незаметно вытереть слезы, навернувшиеся на глаза. Я почувствовала, как грудь сдавило тяжестью, которая угрожала размазать меня. Шум ресторана вернулся оглушительным ревом в ушах, и я заставила себя удержаться на ногах.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – голос Ари прорезался сквозь шум.

Он стоял как какой-то супергерой, яростно сжав кулаки. Он выглядел взбешенным. Каждый мускул в теле был напряжен, как будто ему приходилось прилагать большие усилия, чтобы сдержаться и не наброситься на Мору.

Улыбка Моры спала – кажется, ей впервые дали отпор.

– А ты кто такой? – усмехнулась она.

– Ари Ланкастер, – сказал он твердым голосом, – парень Блэйк. И я бы посоветовал вам следить за словами.

Мора рассмеялась: от насмешливых ноток в ее голосе всему телу пробежали мурашки. Она взглянула на меня.

– Хоккеист, Блэйк? Серьезно? – она покачала головой. – Так вот ради кого ты предала Кларка?

Меня охватила злость. Она могла говорить обо мне все, что хотела. Но не о нем. Никогда. Он был всем.

Она подняла голову на Ари.