Прошло десять минут от фильма, а Блэйк сделала только один небольшой укус. Мое намерение оставить ей второй кекс улетучилось, и, как только мы сели на диван, она стала свидетельницей того, как я в один присест проглотил свою порцию, как чертов Коржик из «Улицы Сезам».

И сделал я это не без причины. Признаюсь, мое самообладание было на волоске, потому что я чуть не кончил в штаны, наблюдая за тем, как она смакует первый кусочек.

Типа… какого черта?

Было несправедливо, что после этого я не мог засунуть член ей в рот.

Все, что я мог, – представлять, как ее язычок скользит по моему стволу, как по глазури, которую она смаковала.

Клубничная глазурь на члене. Членокекс. Гениально.

– Ари… почему ты так на меня пялишься? – спросила Блэйк, и я вынырнул из своих фантазий, где маленький сладкий язычок терзал головку моего члена.

И покраснел.

– Я просто люблю кексы! – отчаянно выпалил я. Она подозрительно сощурилась.

– Ладно, чудик, – наконец сказала она и вернулась к фильму.

Да, я чудик, потому что даже после того, как она меня спалила, я продолжил наблюдать за ней, поедающей кекс.

Однако она перестала его есть и отложила, не дойдя до половины. Блэйк откинулась на спинку дивана и обхватила себя руками в универсальном жесте, говорившем: «Я не в порядке».

Так не пойдет.

– Ты знаешь, что я заметил за эти годы, солнышко? – начал я, придвигаясь к ней поближе и прижимаясь всем телом.

– Что? – пробормотала она, не глядя на меня. Блэйк говорила совершенно разбитым голосом – я его просто ненавидел.

– Поговорить с кем-нибудь, кому не все равно, о своих проблемах – реально помогает. Кажется, это позволяет хотя бы немного почувствовать себя лучше… По крайней мере, у меня так было.

Наконец она повернулась ко мне, ее сине-фиолетовые глаза блестели, а губы были сжаты в линию.

Она пыталась сдержать слезы.

– Почему тебя это вообще волнует? – наконец прошептала она. – Почему я здесь? С тобой. В этом доме. Что я делаю?

Слеза, наконец, скатилась по ее щеке, и эффект был… разрушительным.

– Расскажи, что у тебя на душе, детка.

Она смотрела на меня долгую, очень долгую минуту. А затем глубоко вздохнула.

– Я так чертовски устала быть злодеем в своей истории, Ари. И при этом у меня нет ни ни малейшего понятия, как все это исправить.

Ее глаза расширились, как только прозвучали эти слова. Как будто она была шокирована тем, что на самом деле произнесла их.

Но как только эти слова прозвучали, посыпались новые. Паническая атака на кастинге, сообщения от ее мудачной приемной мамы… тот факт, что «тот, другой» почти не разговаривал с ней. Тот факт, что она не могла съесть чертов кекс, не доведя себя до нервного срыва.

Вообще, это меня можно было винить за то, что у нее появились проблемы c «тем, другим», но в глубине души я не чувствовал себя виноватым.

И, честно говоря, он совсем скоро вообще перестанет быть проблемой.

– Не жалеешь, что спросил? – наконец пробормотала Блэйк, пристыженно опустив глаза и беспокойно крутя пальцы.

Я протянул руку и накрыл их своей ладонью. Она была чертовски неправа. Я не сожалел. Я был очарован.

Блэйк только что рассказала о себе гораздо больше, чем мог бы накопать для досье лучший частный детектив.

– Вовсе нет, солнышко. Просто это подтверждает тот факт, что я тебе нужен. Лучший друг, который всегда на твоей стороне. Тот, кто скажет, что ты, мать твою, самое совершенное создание, которое я когда-либо встречал в жизни, – уверенно сказал я.

Она посмотрела на меня, и я показал ей свою самую обаятельную улыбку.

– Мы решим эти проблемы вместе. Обещаю. Но сейчас ты позволишь мне накормить тебя остатками этого вкусного кекса и поверишь мне, когда я скажу, что твое тело буквально заставляет меня чувствовать себя на грани смерти, потому что ты не позволяешь мне его касаться. Потом мы посмотрим любую ужасную романтическую комедию, которую ты только выберешь, хотя, конечно же, «Гарри Поттер» был бы лучшим выбором. И я накормлю тебя тако или чем угодно еще, что ты захочешь. И ты забудешь обо всем остальном на остаток дня.

Ты забудешь обо всех остальных, – вот, что я хотел сказать. Надо двигаться маленькими шажками. Маленькими шажками.

– Я все еще думаю о том, что не могу найти никаких недостатков в тебе, Ари Ланкастер, – застенчиво сказала она, когда я взял кекс и самолетиком поднес его к ее рту. Она откусила кусочек и счастливо промычала, когда тот достиг ее вкусовых рецепторов.

Я протянул руку и стер немного глазури с губ, прежде чем положить ее к себе в рот. Слизав всю глазурь, я прошептал:

– Тогда перестань искать.

Игнорируя шок, я притянул ее в свои объятия, и мы сделали все запланированное.

Остаток дня войдет в историю как один из самых прекрасных дней, которые я когда-либо переживал. И я все решил, прямо тогда и там.

Я устал ждать.