Я увидела отца, стоящего в дверях кухни, его лицо исказил гнев, а в руках у него было что-то, что я не могла разглядеть. Оно поблескивало в тусклом свете.

– Папа! – я попыталась закричать, но слова застряли в горле. Голос пропал, остался только беззвучный крик.

Раздался оглушительный шум – хлопок, который эхом отозвался в ушах.

Я вскочила. Горячие слезы текли по лицу. Уалдо прижался к моей груди, утешающе облизывал и пытался успокоить.

Кошмар. Всего лишь кошмар. То, что произошло той ночью, давно осталось в прошлом. Сейчас я была в порядке.

Я повторяла это снова и снова. Будто, если скажу эту фразу достаточное количество раз, она станет правдой.

Образы того вечера въелись в сознание.

И я не думала, что они когда-нибудь смогут исчезнуть из него.

Шепфилды не верили в терапию. Но мне в десять лет, уверена, она бы могла пригодиться.

Я смогу пройти через все это. Я должна пройти через все это. Однако список всех моих проблем был настолько длинным, что стыдно становилось даже начинать разговор о них.

– Спасибо, Уалдо, – прошептала я, нежно поглаживая его шерсть.

Он всегда будил меня после приступов кошмаров. По крайней мере с тех пор, как я сбежала из-под контроля Моры и разрешила ему спать в моей постели.

Не представляю, что делала бы без него.

Неохотно я выскользнула из постели и направилась в душ, чтобы смыть соленый пот, который покрывал все тело после сна.

Вода обжигающе покалывала кожу: боль накрыла меня с головой, когда я провела пальцами по линии шрамов вдоль внутренней поверхности левого бедра.

Руки тянулись взять бритву и избавиться от этой боли, которая постоянно бурлила под кожей.

Но сегодня у меня кастинг.

И новые порезы были бы не к чему.

Чуть позже я уже сидела за барной стойкой на кухне, потягивая кофе, тепло чашки грело ладони, пока я смотрела на экран телефона. Прошло четыре долгих дня после матча и неожиданного ареста Кларка… и мы ни разу за это время не поговорили. Эд, адвокат Кларка, передал, что его освободили и теперь он улетает обратно в Нью-Йорк. Краткие текстовые сообщения, которые Кларк отправлял в ответ на мои попытки завязать разговор с тех пор, ни к чему не привели.

Было такое чувство, будто он каким-то образом винил меня в произошедшем, пусть я и не представляла, как он мог прийти к подобному выводу. И все же беспокойство засело под кожей и мешало сосредоточиться на чем-либо другом.

Шарлотта, спотыкаясь, появилась во входной двери. Растрепанный вид красноречиво говорил о том, насколько бурной была ее ночь. Я оторвала взгляд от чашки и внимательно посмотрела на Шарлотту. Соседка выглядела бледной, помятой от похмелья и определенно несчастной.

– Тяжелая ночка? – спросила я, пытаясь скрыть раздражение в голосе. Она безостановочно тусовалась до утра с Сото с того самого момента, как встретила его в раздевалке после матча. Кажется, вчера даже опоздала на работу на час, потому что не могла отойти от сильнейшего похмелья.

Я не понимала, от чего раздражалась больше: от того, что она постоянно будила меня утром или… от ревности к тому, что у соседки был кто-то, кто желал находиться с ней все время рядом.

Шарлотта со стоном опустилась на стул напротив.

– Даже не представляешь, – пробормотала она невнятно. Язык заплетался от усталости и количества выпитого алкоголя.

Я как раз собиралась предложить ей воды, как она пригвоздила меня к полу словами:

– Ари был на вечеринке прошлой ночью. Выглядел довольным в уютной компании актрисы, которая недавно снялась в каком-то новом драматическом сериале. Не мог оторваться от нее.

Я попыталась скрыть реакцию и сохранить нейтральное выражение лица. С напускным равнодушием глотнула кофе, но дрожащие руки все равно выдавали.

Это скользкое чувство… мерзкое, которое я испытала в раздевалке… снова вернулось. Упоминание того, что Ари на какой-то вечеринке обжимался с другой девушкой… не должно было меня беспокоить.

Для меня он был никем.

Я не имела права ревновать или испытывать боль.

– Да? – небрежно сказала я, изображая незаинтересованность. – Это хорошо. Он показался мне неплохим парнем.

Шарлотта бросила на меня любопытный взгляд, вероятно, ожидая более бурной реакции. Я не могла винить ее за то, что она сочла это странным, но не хотела признавать власть, которую Ари имел надо мной. Те чувства, которые укоренились гораздо глубже, чем следовало.

Я отказывалась думать о том поцелуе…

Шарлотта бессвязно рассказала о бурной ночи с Сото, а я старалась ловить каждое ее слово. Я сделала бы все, что угодно, только бы отвлечься от мыслей об Ари Ланкастере.

Потому что он был для меня никем. Так ведь?