Несколько часов спустя я уже была на кастинге. Мои шаги эхом отдавались в убогом помещении с белыми стенами. Длинный стол, за которым сидела устрашающая группа агентов и клиентов с каменными лицами, освещал резкий свет флуоресцентных ламп. Одним своим видом они пугали. К этому напряжению я, кажется, никогда не привыкну, сколько бы раз не проходила кастинги. Вот и сейчас – сердце застучало в груди, как только я двинулась в центр зала.

Другие модели, ожидающие своей очереди, выстроились вдоль стен комнаты. Высокие и подтянутые, они излучали уверенность, которой у меня никогда не было. Стройные тела, безупречная кожа и дизайнерская одежда – все кричало о совершенстве. Обменявшись вежливыми кивками и натянутыми улыбками, мы все молча признали начало ожесточенного соревнования.

Начиная проходку, я пыталась излучать уверенность, но критические взгляды, следящие за каждым шагом, угнетали.

Комментарии, брошенные шепотом, резали ножом.

– Над осанкой нужно поработать.

– Ей не хватает харизмы.

– У нее слишком заурядная внешность.

Паника охватила меня: я ощутила, как самооценка падает с каждым критическим комментарием. В комнате вдруг стало невыносимо душно, грудь сдавило ужасной тревогой. Я не могла избавиться от ощущения, что они медленно снимают с меня все слои, обнажая скрытую внутри неуверенность. Отчаяние охватило меня целиком, и я украдкой взглянула в зеркало за стойкой. В его неумолимом отражении увидела каждый свой изъян крупно, мучительно подчеркнутыми деталями. Взгляды, анализирующие каждое существующее во мне несовершенство, были прикованы к моей фигуре. Прийти сюда сегодня было самым идиотским моим решением. Я справлялась намного лучше, когда меня нанимали, смотря на мои снепы.

Я никогда не была хороша ни для кого.

Я высоко держала голову, изо всех сил стараясь сохранять самообладание все то время, пока стояла там.

В ту секунду, когда меня отпустили, я сразу же сбежала, не потрудившись даже задержаться и узнать результаты кастинга.

Когда я вышла из комнаты для кастинга, тяжесть навалилась на меня свинцовым плащом. К горлу подступила паника – стены здания внезапно начали смыкаться. Мне казалось, что все люди вокруг внимательно изучают каждый мой изъян.

Дыхание участилось, рваные вдохи не наполняли легкие. Дымка начала затягивать глаза, и мир закружился. Ноги дрожали, когда я, спотыкаясь, шла по коридору нетвердым шагом. Приступ паники, медленно перетекающий в предобморочное состояние, захватил меня в безжалостные объятия. Мир превратился в круговорот голосов и лиц, в кошмарный калейдоскоп, угрожающий поглотить меня.

В этот момент я заметила впереди тихий переулок. Каждый шаг к нему, казалось, длился вечность. Наконец, я оказалась в тускло освещенном убежище.

Я прижалась к холодным, усыпанным граффити стенам переулка, и в этот момент приступ паники достиг своего пика. Все тело дрожало, слезы неконтролируемо текли по лицу, пока я пыталась глубоко вдохнуть.

Казалось, весь мир ополчился на меня, но в этом темном безлюдном месте я смогла скрыться от чужих глаз, получить мимолетное спасение от безжалостных пристальных взглядов, которые заставляли мои ноги подгибаться.

– Блэйк? – где-то недалеко раздался обеспокоенный знакомый голос. До меня донесся звук приближающихся чужих шагов.

Я сморгнула слезы и подняла затуманенный взгляд на источник шума.

Горячий стыд лизнул изнутри, когда я увидела идущего ко мне Ари. На его лице было написано неподдельное беспокойство. Он присел на корточки – мы встретились глазами.

– Привет, солнышко, – мягко начал он. – Что случилось?

Одно его присутствие здесь сейчас ощущалось так, будто я поймала спасательный круг, будучи в открытом океане. Я изо всех-всех сил пыталась найти слова, чтобы объяснить эмоциональный порыв, поглотивший меня.

– Просто плохой день, – наконец выдавила я.

– Похоже, здесь нечто большее, чем просто плохой день… но мы можем придерживаться этой легенды, если тебе так будет легче, – сказал он и протянул руку, чтобы смахнуть слезу с моего лица.

Все мысли покинули мою голову, когда он медленно поднес палец со слезой к губам.

Ари слизал ее.

И, кажется, наслаждался вкусом.

– Ну вот, теперь мы можем разделить этот плохой день, – пробормотал он, подмигнув, совершенно не раскаиваясь в том, что только что совершил чертовски странный поступок. Я шокировано закашлялась.

Тем не менее, совсем немного мне стало лучше. Потому что теперь казалось, что мы с ним связаны. И это не могло не нравиться.

– Давай уйдем отсюда, ладно? – протянув руку, спросил он.

Я резко смутилась, осознав, насколько плохо выглядела. Сижу здесь, в этом грязном переулке, со следами слез на щеках, с, вероятно, опухшими глазами… У меня все было в полном беспорядке. В отличие от Ари, который выглядел безупречно.

Накрахмаленная белая рубашка «Хенли»^[3] облегала широкую грудь, контрастируя с темно-синими джинсами. Черные, цвета воронова крылаволосы изящно падали на лоб и подчеркивали выразительные черты.

Щеки вспыхнули огнем, когда я изучающе проскользила взглядом ниже.