– Извини, – пробормотал я, на самом деле не сожалея ни о чем, и повернул налево вслед за машиной.

И сделал это ужасно. Черт.

Впервые я задался вопросом… был ли «Даллас» правильным шагом.

Потому что я не мог оставить ее здесь.

Нет. Мне просто нужно было решить все проблемы. И она поедет со мной. Каким-нибудь образом.

– И какой план, Так? Я хочу в «Даллас», – наконец сказал я, когда машина Оливии заехала на парковку Центра терапии Рэя.

– Я уже ответил, придурок. Я должен был дать им ответ до завтра.

Я ухмыльнулся и припарковался на другой стороне улицы.

– Вот поэтому ты мой агент.

– Да-да, – рявкнул он, пытаясь казаться сварливым. Но я заметил нотку самодовольства в его голосе. Такер знал, что он лучший. И все его клиенты убеждались в этом.

Моя улыбка померкла, когда я увидел Оливию, выходящую из машины. Язык ее тела кричал о том, что ей было некомфортно.

– Я позвоню тебе позже, – сказал я и затих, после чего положил трубку.

Я сидел в машине в напряженной тишине, игнорируя свой телефон, и внимательно смотрел на двери. Час спустя она вышла, обхватив себя руками, с опущенной головой.

Я снова открыл документы, которые Джефф получил из судебного дела, и стал изучать условия опекунства.

Дэвин и мамаша Оливии, выглядящая как стерва, фактически полностью контролировали ее.

Какого черта?

Оливия не была той, за кем нужно было присматривать. Она была грустной, немного капризной, тревожной… да. Но ничего из этого и близко не стояло с тем, что эти двое предоставили суду в качестве доказательств невменяемости Оливии.

Наркоманка.

Психически нездоровая.

Представляет опасность для себя и других.

Я ехал за ними к ее квартире и буквально весь умирал где-то внутри, смотря на то, как она заходит в здание… хорошо, что без Марко.

Я стоял там, ожидая знака от нее.

Минуты превратились в часы, а она так и не появилась.

В конце концов, я поехал домой.

Я долго не мог уснуть той ночью, одна из ее песен играла на повторе, саундтрек моих мучений… и ее, наверное…

Я заперта в клетке, которую сама сотворила,

Потерянная в мире, где солнце не будет светить.

Мое сердце кричит, но мой голос затих,

В этой тюрьме печали мои мечты убиты.

Каждый день я рисую улыбку,

Скрывая слезы, которые недавно катились по щекам.

Я птица с подрезанными крыльями, не способная парить.

В этой клетке из сожалений, навеки.

Бззз. Бззз. Я открыла глаза, пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену сна, из которого меня выдернули эти звуки несколько секунд назад.

Кто, черт возьми, звонит?

Мне никто никогда не звонил.

По крайней мере, никто, кого я действительно рада была бы слышать.

Я скосила глаза на телефон и наконец сообразила, что нужно нажать кнопку «принять звонок». Звонил Харли.

На экране появились улыбающиеся лица Мэдди и Харли в тот момент, когда я приняла видеозвонок.

Мэдди подняла руку – на ее пальце красовался огромный сверкающий камень. Она, как перевозбужденный щенок, танцевала на диване рядом с Харли.

– Мы женимся! – взвизгнула она, ее голос эхом раздался в динамиках. Харли тоже счастливо улыбался. Он обнял ее за плечи, прижал к своей груди и нежно поцеловал в макушку.

Я совсем забыла о сне. У меня отвисла челюсть… в груди болезненно кольнуло от мысли о том, как они влюблены друг в друга.

То, как он обнимал меня той ночью, ощущение его губ… то, как он смотрел на меня, словно мог бы полюбить всей своей душой…

– Харли. Ты наконец-то делаешь из нее честную женщину. Я очень горжусь тобой, – проворковала я, пытаясь отогнать все остальные мысли.

– Эй! Я пытался сделать ее своей женой весь этот год, Джонс. Ты должна гордиться моей выдержкой.

Я удивленно фыркнула. Я не знала этого маленького секрета.

– Я действительно рада за вас обоих, – сказала я тише, чувствуя, будто вот-вот заплачу.

На другом конце провода повисло молчание, и Мэдди бросила взгляд на Харли, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Что? Ты заставляешь меня нервничать!

– Оливия, – неуверенно начала Мэдди, – я… я хочу, чтобы ты была одной из моих подружек невесты.

Я удивленно моргнула, мое сердце затрепетало. Предложение было неожиданным, и я была тронута больше, чем могла бы… подумать.

Пока не вспомнила, что из себя сейчас представляет моя жизнь. И тут я поняла, почему они так долго не решались даже спросить.

Я посмотрела в их счастливые лица – лица людей, которые всегда были на моей стороне, несмотря на все случившееся со мной дерьмо.

Я хотела пойти на их свадьбу.

На самом деле слишком сильно. Я уставилась на них, вероятно, как сумасшедшая. Как им это удалось, даже после всего того, что со мной произошло, – задеть меня за живое?