Официантка вернулась с моим пивом и чипсами, кесо и крылышками.

Я чертовски любил Техас. И поскольку Оливия сказала, что она родом отсюда, я был уверен, что смогу влюбить ее в него.

– Блэйк сидит слишком близко к Монро, – внезапно проворчал Линкольн, все еще не отрывая взгляда от экрана. Я впервые слышал что-то похожее на нытье из уст этого великолепного бога.

– Они смотрят фильм, – фыркнул Ари, театрально закатив глаза. – Им, наверное, холодно, вот они и греются.

– На этом месте мы смотрим фильмы. Мне это не нравится.

– Золотой мальчик, ты сейчас ревнуешь к моей жене? Клянусь, все ее мысли о членах. Поправка – о моем члене.

Линк закатил глаза.

– Я просто сказал.

Мой телефон завибрировал, и я опустил взгляд на экран. Групповой чат с братьями наполнился сообщениями.

Коул: О да, мой младший братик подписал контракт на 70 миллионов гребаных долларов!

Паркер: Покажи всем, Дисней.

Я закатил глаза.

Я: Я ненавижу тебя.

Коул: Почему ты еще не пьян в хлам, малыш Уолки? Такие новости заслуживают алкоголя.

Поправка: я их обоих ненавидел.

Я: Я работаю над этим.

Паркер: Молодец.

– У меня есть важные новости, – сказал я Ари и Линку, наклонившись, чтобы взять несколько крылышек.

– Выкладывай, Дисней, – тихо сказал Ари, набивая рот кесо и чипсами, за которыми потянулся Линкольн, но получил тычок вилкой.

– Я заказал все это для себя. Мне нужно наверстать упущенное.

– Почему ты этого не сказал? – прорычал он, собираясь снова окунуть чипсы в кесо.

– Я ткну тебя снова. И тогда ты не сможешь держать свою клюшку. Любую.

– Монро будет держать мою клюшку, – самоуверенно сказал Линкольн, и Ари сделал вид, что его сейчас стошнит.

– Я стану папочкой, – выпалил я и воспользовался всеобщим ступором для того, чтобы макнуть чипсу в кесо. Ари и Линк смотрели на меня, моргая, словно в замедленной съемке. Они сидели с открытыми ртами и напоминали больше лягушек.

Ари подавился чипсами и драматично закашлялся, будто в самом деле умирал.

– Прости. Это что сейчас было? Мы говорим о сексуальных извращениях? Потому что мне нужно подготовиться, прежде чем подумать о том, что какая-нибудь хоккейная зайка зовет тебя «папочкой». Или вы с Золотым мальчиком играете в какую-то ролевую игру… потому что я уверен, что ты смог бы назвать его «папочкой».

Линкольн также воспользовался истерикой Ари, чтобы макнуть свою чипсу в кесо.

– Нет, я имею в виду… реальное отцовство, – ухмыльнулся я, думая об Оливии.

– Ладно… Уолкер. И ты собираешься усыновить ребенка? Потому что я не видел рядом с тобой ни одной девушки, и знаю, что тебя учили, что лучше надеть два презика, чем заняться сексом без него с прилипчивой дамочкой, – сказал Ари, в его голосе чувствовалась искренняя обеспокоенность.

– Вы ее не знаете. Но скоро с ней познакомитесь, – отправив еще одну чипсину в рот, выпалил я.

Линкольн подмигнул мне и потянулся к соусу. Ари, казалось, совсем забыл о своей одержимости кесо, услышав новости от меня.

– Значит, от тебя залетела девушка, с которой ты провел одну ночь? – медленно спросил он, все еще сбитый с толку.

– Не-а. Она любовь всей моей жизни.

Я впервые сказал это вслух. И мне это чертовски понравилось. Звучало так правильно.

Даже если она забыла о том, что я существую.

Линкольн и Ари покосились друг на друга, ухмылки скользнули по их лицам.

– Как ее зовут? Она в восторге от того, что забеременела от тебя? – поинтересовался Линкольн, потянувшись за еще одной чипсиной. Ари наконец вышел из своего временного оцепенения и шлепнул его по руке прямо в тот момент, когда он собирался макнуть чипсу в кесо.

Я задумался над его вопросом. Восторг, вероятно, не совсем то слово, которое могло бы описать, что будет чувствовать Оливия, когда узнает.

Но я надеялся, что смогу изменить ее мнение.

Да, я сделал миллион дырочек в презервативе, чтобы быть уверенным, что мои спермотозоиды точно попадут в цель. Но, знаете, мысль о совместном ребенке укоренилась в голове, когда мне попалось на глаза интервью Оливии с Дианой Клоссруд. Она была гениальным интервьюером, который мог вытащить из гостей даже самые темные тайны.

Интервью было снято примерно за год до вступления в силу опекунства, Оливия тогда еще выступала. Диана спросила Оливию о том, какие у нее планы на будущее. Я был уверен, что она ждала ответа типа «выиграть миллион Грэмми или гастролировать по всем странам» или чего-то в этом роде. Вместо этого Оливия сказала: «Я хочу когда-нибудь завести семью».

Поверьте, этот ответ удивил меня так же, как и Диану.

– Она будет в восторге, – наконец сказал я Линкольну и Ари, окунув чипсину в кесо.

Они уставились на меня, как будто я сказал что-то безумное, поэтому решил поделиться с ними всем…

– Когда она узнает…

Мы были пьяны.

Больше, чем просто пьяны. Мы были убуханы в хлам.