Джейс отталкивается от машины и уходит прочь, бормоча себе что-то под нос, а я сижу и смотрю на то, как он удаляется, чувствуя себя на удивление хорошо. Будто я выиграла у него какой-то раунд, и это кое-что да значит.

Хотя на самом деле это повышает мои шансы быть запертой в комнате сегодня вечером.

– Что ж, это было весело, – говорит Вульф, растягивая слова. – Никогда раньше не слышал такого оскорбления.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Он стоит у открытой водительской дверцы, но пистолета в его руках больше нет, они пусты.

– Весело? – повторяю я.

– Ага, – он берет с заднего сиденья машины коробки с упакованной едой и жестом показывает мне на выход. – Как на боксерском поединке, за исключением того, что на самом деле ты держалась особняком.

Мы входим в дом через парадную дверь, и она с тяжелым стуком закрывается за нами. Когда я смотрю на то, как Вульф запирает ее, я замечаю, что он хмурит брови.

– Ну так что… ты не скажешь мне, кто такие эти байкеры? Джейс сказал лишь то, что они приехали из-за меня, потому что у Кроноса есть…

Контракт, который я подписала, как идиотка.

У меня сводит желудок, потому что мне неприятно осознавать, что Джейс был прав и мне следовало прочитать мелкий шрифт. Но я не думала о таких вещах, я была уверена, что найду работу и верну долг плюс эти безумные проценты. Тогда мне это казалось разумным. Кронос указал мне на важные моменты контракта: временные рамки, проценты и способы платежей.

Я останавливаю молчаливого Вульфа перед тем, как мы доходим до кухни.

– Вульф… Пожалуйста.

Он пожимает плечами и встречается со мной взглядом.

– Ты подписала контракт, который в буквальном смысле поставил на карту твою жизнь, Кора, ты допустила просрочки по кредиту, ты не платила два месяца, а это значит, что он собирается взыскать с тебя долг другими способами.

– С моей плоти, – я смотрю вниз, на свои руки, онемев от шока.

В любом случае все шло именно к этому. Даже это дурацкое гребаное клеймо на моей коже было поставлено для того, чтобы весь мир увидел, кому я принадлежу.

Только вот то, как Вульф смотрит на меня, наводит на мысль, что все гораздо хуже, чем я себе представляла. Кронос же сказал мне, что это еще не конец, а я ему не поверила.

– Верно, – медленно произносит Вульф. – В некоторых случаях долги привязывают людей к Титанам навсегда, ведь они владеют домами, предприятиями, людьми. Порой они просто продают должников, чтобы вернуть свои деньги.

Сколько же это стоит? Моя жизнь?

От этих мыслей я дрожу.

– Подумай о бизнесменах, которые попадают в трудное положение и не могут найти выход. Могущественные люди из Стерлинг Фолс оказываются в сетях Кроноса и становятся его собственностью, – вульф щелкает пальцами, чтобы подчеркнуть свои слова, а затем отворачивается. – Но Кронос решил, что ты этого не стоишь.

Я сглатываю и следую за Вульфом на кухню. Теперь Кронос поймал меня на крючок, и мне необходимо знать, какая участь меня ждет в будущем, каким бы ужасным оно ни было.

– Что это значит? – спрашиваю я.

– Он собирается продать тебя тому, кто предложит самую высокую цену.

Несмотря на то, что я считаю своих приемных родителей родными, я всегда ощущала на себе давление нашей непохожести. Конечно, мой врач и друзья знали о том, что я приемный ребенок, но незнакомые люди всегда указывали на наше несходство, оно вызывало у них любопытство, а у меня – досаду. Например, учителя удивлялись, когда темноволосая загорелая пара забирала из школы бледную рыжую девочку.

Я люблю своих родителей, но совершенно не подхожу им. Ведь я знаю, что где-то в этом мире живут мои биологические родители. Возможно, именно из-за этих параноидальных мыслей или назло им я разработала несколько нездоровых методов борьбы с эмоциями: я слишком много или слишком мало сплю, что обычно перерастает в бессонницу, ковыряю или грызу свои ногти, пока они не начинают кровоточить.

Испугавшись, что меня запрут в комнате, как в первую ночь в этом особняке, я не ложусь спать, пока солнце не начинает светить в мое окно. Я сижу на своей кровати и, с тревогой глядя на дверь, напрягаю слух, чтобы не пропустить скрежет задвигаемого засова.

Так прошла и моя третья ночь здесь. Ожидая чего-то нехорошего, я просто ходила взад и вперед по комнате, пока не рассвело. День оказался не лучше. Я практически ничем не занималась, кроме учебы, и не покидала свою комнату. Вульф, который, как и я, находился дома, казалось, был вполне доволен тем, что позволял мне ничего не делать. Он сам принес мне обед, а затем и ужин, состоящие из еды, которую мы взяли с собой в коробках навынос. Оба раза, когда Вульф заходил в мою комнату, он казался мне рассеянным, но я оставила это без внимания, больше думая о том, что завтра мне следует вернуться на занятия. Я и так слишком долго это откладывала. И в конце концов, не могу же я оставаться здесь вечно?