Вульф улыбается и отпускает меня. Я следую за ним до машины, в которую он садится, оставляя пассажирскую дверь открытой. Перемена снимает напряжение в моем теле, и я резко выдыхаю. Полагаю, дальше выбор за мной: сесть к нему в машину, поверить и довериться – или продолжать притворяться, держась за трескающиеся осколки моей защиты. Лгать себе, что он никогда не сможет проникнуть мне под кожу.

Я киваю своим мыслям и сажусь в эту чертову машину.

Мы подъезжаем к маленькому невзрачному кафе из разряда «моргни и пропустишь», мимо которых, не раздумывая, проходят туристы. Хотя я полагаю, что это заведение обходят и студенты колледжей. У кафе нет ни вывески над дверью, ни таблички с расписанием работы. Я вижу просто панорамное окно с неоновой надписью «Открыто», мерцающей время от времени, и жалюзи, скрывающими то, что находится внутри. Стеклянная дверь рядом с окном тоже не дает никаких подсказок. Лишь сломанные жалюзи на ней находятся в постоянном движении, стуча по стеклу и открывая взору грязные пятна от капель ночного дождя или брызг с улицы.

Вульф, похоже, знаком с этим местом и ничуть не встревожен. Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Внутри нас встречает теплый приглушенный свет и суета официанток. По крошечному пространству рассредоточилось множество посетителей, собравшись группами или сидя по одиночке. Доносится запах кофе и бекона, отчего у меня урчит в животе. Перед тем как мы отправились в наше маленькое путешествие, я была голодна, но совсем об этом забыла, а теперь голод с ревом возвращается ко мне. Оглядываясь по сторонам, я вижу тарелки, наполненные яйцами, блинчиками, вафлями с фруктовой начинкой, а когда я вдыхаю сладкий аромат кленового сиропа, мои глаза становятся, наверное, такими же большими, как эти тарелки.

– Пошли, – Вульф шагает по проходу, мимо низкой стойки для завтраков с одной стороны и кабинок с другой.

Несколько столиков у окон и большая часть барной стойки заполнены людьми, поэтому он выбирает одну из дальних кабинок и садится спиной к стене. Кабинка пуста, и у меня такое чувство, что он выбрал ее именно поэтому. Для изоляции – или приватности. Разные названия одного и того же пожелания.

Как только я сажусь за столик, почти сразу же появляется официантка.

– Какой приятный сюрприз, – обращается она к Вульфу.

Официантке, наверное, сорок с чем-то, у нее серебристые волосы, собранные в конский хвост, и маленькие морщинки в уголках глаз.

Женщина достает блокнот из кармана фартука.

– Как обычно?

Вульф улыбается, откинувшись на спинку сиденья и положив на него руку.

– Только для двоих.

Она записывает что-то в блокнот, подмигивает Вульфу и исчезает.

Я пристально смотрю на него и замечаю, что здесь он гораздо более расслаблен, но я не могу сказать, не притворяется ли он. Я чувствую себя напряженной, будто мои мышцы не могут разжаться. Я то и дело поворачиваюсь, прекрасно осознавая, что сижу спиной к двери, и осматриваюсь вокруг.

– Что ты заказал?

– Ты уверена, что ненавидишь сюрпризы?

– Зависит от обстоятельств, – медленно говорю я и поворачиваюсь к нему лицом. – Обычно мои сюрпризы ничем хорошим не заканчивались.

– Тогда, должно быть, это были неприятные сюрпризы.

Ну, в целом, да.

– Когда твоя подруга впервые взяла тебя с собой в «Олимп», это был сюрприз?

Я киваю.

– Ты, кажется, была не в восторге от того, что оказалась там, – усмехается он.

– И что, твое внимание привлек мой «не восторг» или маска, которую мне не следовало надевать?

Я все еще этого не понимаю.

Входная дверь со скрипом открывается, и я оглядываюсь на вошедшего в кафе пожилого шаркающего мужчину в низко надвинутой на лоб шляпе-котелке.

– Конечно, маска привлекла мое внимание, но твои действия его удержали, – вздыхает он. – Садись сюда.

– Зачем?

– Затем, что ты продолжаешь оглядываться назад, будто ожидаешь нападения, – он похлопывает по месту рядом с собой. – Здесь достаточно места для двоих.

Ха.

Я встаю и сажусь рядом с ним, а Вульф не убирает руку с задней стенки кабинки. Но это не самое худшее, особенно теперь, когда у меня есть представление о том, что происходит в кафе, и я хорошо вижу дверь.

Я облегченно выдыхаю.

– Лучше?

– Спасибо, я…

– Кора, ты не обязана ничего объяснять, – его взгляд снова встречается с моим.

– Я приемная дочь своих родителей.

Я просто должна была сказать это вслух. Вероятно, он не заслуживает того, чтобы знать это, но я хочу, чтобы он не думал обо мне плохо.

– Мои родители удочерили меня, когда мне было шесть. Я пробыла в системе меньше года, но в этой стипендии не говорилось, что дети должны оставаться в системе, пока не достигнут совершеннолетия.

– Черт, – он проводит рукой по лицу.

– Единственная вещь, которую я когда-либо пыталась украсть, – это маска, и это было потому, что… – Я поджимаю губы, и Вульф наклоняется ко мне.