Какое-то время он смотрит на меня, а затем вздыхает, когда его взгляд падает на цепочку на моей шее. Он протягивает руку и сжимает в ладони кулон, о котором я почти забыла. Посмотрев на его обратную сторону и выгравированную там надпись, Вульф резко отпускает его, и кулон с глухим звуком ударяется о мою грудь.

– Просто не понимаю, как ты можешь так легко прощать, – говорит он.

– Ты говоришь о моих родителях? – спрашиваю я, сузив глаза. – Или о себе?

Не дождавшись ответа, я продолжаю:

– Отвечая на твой вопрос, скажу, что прощение дается мне нелегко, – говорю я, подойдя ближе. – У меня накопилось много обид на своих родителей, Кроноса, Цербера, на весь Стерлинг Фолс в целом, на остров и лагерь, на шерифа.

– Это твой список?

– Да. – Я подхожу еще на шаг ближе, но Вульф отступает, и мне становится интересно, осознает ли он, что делает. – Есть люди, которым нужно заплатить за то, что они сделали, но ты не входишь в их число.

– Сказала она парню, который приставил пистолет к ее голове, – усмехается он. – Ой, подожди-ка, это же я! Черт возьми, я чуть тебя не убил.

– Мы же это уже обсуждали! – перебиваю я. – Мне все равно. Я прощаю тебя! Перестань себя винить.

– Кора…

– Вульф, заткнись! – Я пинком ноги закрываю дверь в ванной и тянусь к нему.

Кажется, мои гормоны сходят с ума, потому что я никак не могу насытиться ими. Я хочу всех трех парней вместе или по отдельности.

– Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Мне нужно, чтобы у нас все было хорошо.

Вульф обхватывает мои бедра и поднимает меня за ягодицы, сажая на стойку.

Я оказываюсь на знакомой территории, поэтому раздвигаю колени и позволяю ему подойти ближе, не сводя глаз с его лица.

– Вы, ребята, – причина, по которой я вернулась в Стерлинг Фолс. Ты, Аполлон и Джейс. Я люблю этот город, но, если бы вы велели мне собрать вещи и уехать, я бы так и сделала.

Он проводит рукой по моему горлу, а затем давит большим пальцем на подбородок, заставляя поднять голову.

– Я должен тебя кое о чем попросить.

– Хорошо.

– Если мой отец снова вцепится в меня и Аполлона своими когтями, ты должна спасти Аполлона.

После его слов я тяжело сглатываю, и он улавливает этот момент. Конечно, он его улавливает. Его рука на моем горле сжимается, и мое сердце замирает.

– Почему ты заставляешь меня выбирать?

– Он стоит того, чтобы его спасти.

Сначала я толкаю Вульфа в грудь, а затем притягиваю ближе, отчего его тело, как марионетка, начинает раскачиваться вперед-назад.

– Боже, ты такой идиот. – Я снова отталкиваю его, спрыгивая со стойки. – Если ты думаешь, что он стоит спасения больше, чем ты, то, черт возьми, ты не в своем уме.

– Кора! – На его лице появляется обиженное выражение.

– Прекрати! Мы справимся с этим, Вульф, но ты должен больше ценить себя.

Я не знаю, как это исправить. Как вернуть ему уверенность в себе, которая, очевидно, была разрушена его отцом за последние шесть месяцев. Он заставил его чувствовать себя никчемным, забрал его уверенность и втоптал ее в грязь. Сколько лжи Цербер влил в уши Вульфа обо мне, Джейсе, Аполлоне и всех остальных людях, которым на него не наплевать?

Теперь, когда Вульф позволил заглянуть под его маску, мне все стало ясно. Последние двадцать четыре часа он лишь притворялся, что все в порядке. Но это не могло длиться вечно – и вот мы здесь. Мои глаза горят от непролитых слез, а в горле стоит комок.

Я притягиваю Вульфа к себе и целую, а затем открываю дверь ванной и выталкиваю его в коридор. Я вижу, как он ошеломлен, будто, черт возьми, не знает, что ему делать, но я уже закрываю дверь прямо у него перед носом, потому что больше не могу этого выносить. Иначе я просто взорвусь. Закрыв дверь на замок, я прислоняюсь к двери плечом и только тогда позволяю слезам пролиться.

В конце концов я беру себя в руки и, скрестив пальцы, спускаюсь вниз, надеясь, что никто не заметит, как покраснели мои глаза. Наконец-то я смогла помыть волосы теплой водой, шампунем и кондиционером и порадоваться этим маленьким удобствам.