Он рассказывает нам, что этот дом находится в районе Норд-Фолс, прямо у воды. Кронос выбрал отдаленное место на западе. Дорогое и уединенное. С одной стороны океан, с другой – лес и дюны.

– Ты хочешь напасть на него? Если он вообще все еще там.

– Но мы на собственном опыте убедились, что стекла в доме пуленепробиваемые.

Я смеюсь, вспомнив, что Джейс уже упоминал об этом, когда разговор зашел о Бене и о том, что все пошло не по плану.

– Ладно, итак… – Мы снова сидим в тишине, и я постукиваю пальцами по столу. – Кажется, у меня есть идея, но вам, ребята, она вряд ли понравится.

Дом детства Никс почти не изменился, разве что ребята вынесли на задний двор уродливый колючий диван и перевернули его так, что теперь деревянные ножки торчат вверх. На них висит паутина и все еще держатся войлочные накладки, приклеенные родителями Никс много лет назад.

Во времена, когда мы боялись, что банды отомстят нам за связь с Джейсом, Вульфом и Аполлоном, мы скрывались здесь, и я спал на этом диване. Это происходило в первые дни их разгорающегося восстания, но в последующие годы все изменилось. Цербер и Кронос смирились с тем пространством, которое ребята выделили для себя, и нехотя приняли новые правила. Как показала практика – временные.

Этот город был наполнен страхом, скрывающимся под маской безупречности. Туристический бизнес процветал, а университет приобретал все большую известность. Дела в городе шли в гору, и каждая банда хотела получить свой кусок пирога.

Я сжимаю плечо Никс, которая вот уже много лет избегала этого дома. Последний раз она была в этом районе только из-за ребят и своей готовности помочь им. Помощь – это очень опасное слово в этом богом забытом месте. До недавнего времени я помогал ребятам на юридическом поприще, изготавливал им маски, руководил охраной и штатом в «Олимпе». Ничего такого, что могло бы привлечь ко мне внимание, но оказывается, мной заинтересовались Титаны и Кронос. Я не знаю, известно ли что-то обо мне и моей деятельности Церберу, но часть меня и не хочет этого знать.

Я прижимаю руку к своему боку, потому что, находясь в вертикальном положении, испытываю боль, а без лекарств она почти невыносима. Антонио мастерски подлатал меня и наложил на рану аккуратные, чистые и точные швы. Но стоит мне закрыть глаза, я все равно чувствую тяжесть цепи на своих запястьях, на которых остались синяки и царапины, а напряжение в плечах не дает мне забыть о том, как меня подвешивали в той камере. Я помню и мой крик, когда лезвие пронзило плоть.

– Эй, вернись. – Я чувствую легкое прикосновение ладоней Никс к моим щекам и вздрагиваю. – Ты здесь, со мной.

Постепенно мои мышцы расслабляются, и, сделав глубокий вдох, я кладу руку ей на бедро.

– Не знаю, что бы я без тебя делал, – говорю я. Улыбаясь, Никс подходит ближе и приподнимается на носочках.

У моей девушки высокий рост, но наши лица оказываются на одном уровне, только когда я наклоняю голову. Я смотрю в ее теплые карие глаза, при определенном освещении цвет которых похож на оттенок жженого сахара, а иногда – например, сейчас – они кажутся почти черными.

– Эй! – зовет Вульф, выходя на заднее крыльцо. – Давайте зайдем внутрь.

– Готова? – спрашиваю я, и она кивает.

– Хорошо. – Я позволяю ей убрать мою руку со своего бедра и поднимаюсь по искореженным ступеням террасы.

Подходя к раздвижной стеклянной двери, я стараюсь не наступать на доски, которые кажутся слишком ветхими. А когда мы заходим внутрь и проходим на кухню, я стараюсь не дышать. Не знаю, чего я ожидаю. Возможно, увидеть призраков, которые вылетят из шкафов.

Никс обходит меня, стоящего в дверном проеме, и идет вперед, а я стою на месте и наблюдаю за Вульфом. С момента начала войны мы видимся с ним впервые, и сейчас лучший момент поговорить с ним с глазу на глаз. Только мне кажется, что он выглядит каким-то затравленным.

Я перевожу взгляд с него на Аполлона, который входит на кухню через ту же дверь, что и Никс – в гостиную, и внезапно мне кажется, что все мы стоим на краю обрыва, но это будет далеко не первый раз, когда мы с него спрыгнем.

– Мы точно к этому готовы? – спрашиваю я, и Аполлон кивает.

– Мы позволяли этому продолжаться слишком долго.

А то я этого не знаю. Катализатором, который побудил нас к действию, является Кора. Без нее все бы текло в том же русле. Я бы все еще висел на цепях в камере, в которой меня днем и ночью терзали бы Титаны, Джейс был бы в бегах, Вульф и Аполлон все еще находились бы под властью Адских гончих, а Никс и Артемида…

– Святой, – Кора входит на кухню и касается моей руки, – как ты себя чувствуешь?

– Я жив, а это самое главное, – качаю я головой.

– Отлично, давай присядем. – Она жестом приглашает меня следовать за ней в другую комнату.