– Не может быть! – восклицает она и, схватив меня, за руки тянет вверх. – Ты чертова звезда! – взволнованно вскрикивает Аманда, прыгая вокруг меня.

– Полегче, – смеюсь я, сжимая ее руки. – Это всего лишь просмотр.

– Еще недавно ты говорила, что, возможно, больше не будешь танцевать, – Аманда наклоняется ближе. – Это большое событие, понимаешь?

– Позволь нам отпраздновать это вместе с тобой, – добавляет Уиллоу. – Это меньшее, что мы можем сделать.

– Мы отпразднуем, – подтверждаю я. – На вечеринке.

– Так мы туда идем? – оживляется Джесс.

Мы избегали вечеринок в доме хоккейной команды в течение последнего месяца. Я не просила об этом девочек, но они делали это из солидарности, потому что нам с Уиллоу было неприятно находиться в компании Нокса и Грейсона. Кроме того, у меня и сейчас нет уверенности в том, что конфликт между Ноксом и Уиллоу был улажен.

– Это ты заставила Нокса спать на диване? – спрашиваю я Уиллоу, потому что утром видела, как он складывал постельное белье и выглядел при этом довольно раздраженным.

– Ага, – ухмыляется она.

– Я никогда бы не подумала, что ты можешь заставить этого парня делать то, чего он не хочет, – говорит Джесс с благоговением в голосе.

– Я сказала ему, что он может рискнуть лечь в кровать, если доверяет мне, – пожимает плечами Уиллоу.

Я вздрагиваю от выражения, которое вижу на ее лице. Несмотря на видимую стойкость, с которой она переносит их разрыв, я уверена, что происшедшее ее задело, как бы она сейчас ни храбрилась.

– Ну что ж, давайте напьемся и на время отвлечемся от наших проблем, – предлагаю я.

– Отличное решение, – соглашается Аманда. – Нам понадобится много алкоголя, чтобы забыть о Пэрис и Мэдисон.

Я фыркаю, потому что это чертова правда.

– Эй, а что твоя мама сказала о прослушивании? – спрашивает Джесс, нахмурив брови.

Ее беспокойство оправданно, потому что мама Джесс тоже слишком эксцентричная женщина, но вопрос подруги напоминает мне о…

– Я еще не сообщала ей эту новость, – говорю я. – Наверное, стоит позвонить ей.

Отойдя в тихий угол, я достаю свой телефон и, открыв мамин контакт, вижу все мои попытки дозвониться до нее. Они напоминают мне, что я стала одной из забытых ею вещей. Набирая ее номер, я не надеюсь на многое и намереваюсь хотя бы оставить голосовое сообщение, в котором кратко расскажу ей обо всем, что со мной происходит, и дам возможность принять решение – связываться со мной или нет. Просто я больше не могу изводить себя, пытаясь пробиться сквозь ее игнор. Ведь каждый звонок, оставшийся без ответа, причиняет мне боль.

– Вы дозвонились до Ли Рис. В данный момент я не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение.

Отметим, что даже в записанном голосовом сообщении для автоответчика она не дает обещания перезвонить звонящему. Так у нее всегда будет возможность возразить: «Я же не обещала перезвонить тебе, Вайолет».

– Сожалеем, почтовый ящик переполнен. До свидания, – слышу я в трубке, а затем раздается гудок, и линия обрывается.

Несколько секунд я смотрю на экран телефона в недоумении.

– Да ладно?

Я пробую позвонить ей снова, но ответ остается тем же. Неужели она не проверяет голосовую почту или не видела, как накапливаются там мои голосовые сообщения? Возможно, она просто не желает их прослушивать или удалять?

Я пытаюсь дозвониться до нее еще несколько раз, чувствуя, как на меня накатывает истерика. На последней попытке в трубке даже не слышатся гудки. Звонок сразу переходит на голосовую почту.

Это смешно.

Я ведь думала…

Я думала, что если буду действительно в ней нуждаться, то она придет мне на помощь. Рассчитывала, что, если мне будет больно, я смогу попросить ее вернуться, и она вернется.

Но это ложь. Выдумка, которую я придумала, чтобы не впадать в депрессию.

Из моих губ вырывается стон, похожий на визг, как если бы я проводила ногтями по классной доске. От него мое горло саднит, но я не могу остановиться, потому что уже не владею собой.

– Вайолет! – выкрикивает Уиллоу, подбегая ко мне. – Вайолет, перестань! – Она трясет меня за плечи, и я закрываю рот, но этот звук все еще выходит из меня, прячась за зубами, поэтому, чтобы сдержать его, я прижимаю язык к нёбу.

Мое тело будто бы пронзает мучительная боль, и если бы Уиллоу не поддерживала меня, то я бы упала на пол.

– Дыши, – говорит Уиллоу, оглядываясь через плечо, а я понимаю, что перед моими глазами все плывет. – Она не может дышать! Кто-нибудь… черт возьми.

В моих глазах пляшут белые пятна. Я пытаюсь сосредоточиться на Уиллоу, но в моем теле одновременно вспыхивает столько чувств: моя кожа так же, как и легкие, горит, мозг работает со скоростью тысяча миль в секунду, мчась к неизбежному выводу: моей матери просто… Наплевать. На меня.

Внезапно Уиллоу отпускает меня и отходит назад. Я все-таки падаю на пол, пытаясь ухватиться за ее руку, но тут в поле моего зрения появляется кто-то еще.

Грейсон.