Среди первых – пост с черно-белой фотографией. На ней я лежу в больничной палате, одна моя нога скрыта под простыней, а вторая, облаченная в гипс, покоится на подушках. Пост сопровождает подпись: «Вероятно, я больше никогда не буду танцевать. Помолитесь за мою ногу и давайте не будем говорить о том, в каком состоянии находится моя машина…»

Читая пост, Грейсон морщится, а затем передает телефон Уиллоу.

– Да, я его помню, – говорит она. – Ты позвонила мне сразу же после того, как пришла в себя, – она качает головой. – А ты не помнишь, не доводилось ли тебе за эти годы встречать особо преданного поклонника, который выделялся бы своим рвением с момента твоего присоединения к балетной труппе Краун-Пойнт?

Я качаю головой.

– Продолжай, – говорит Грейсон Уиллоу. – Развивай свою теорию.

– Разве тебе не все равно, что я думаю, Деверо? – спрашивает она, в удивлении приподнимая брови.

– Мне интересно твое мнение, – отвечает он, и пусть это не самый хороший ответ, моя лучшая подруга принимает его.

– Превосходно. Пост, размещенный Вайолет, привлек внимание человека или людей, которые следили за ее карьерой, и подтолкнул их к изучению ее личной жизни. В ходе этого маленького расследования они выяснили, что ты играл ключевую роль в произошедших событиях, но тем не менее тебе не было предъявлено никаких обвинений. А спустя всего несколько месяцев после этого инцидента ты поступаешь в Краун-Пойнт, присоединяешься к хоккейной команде и снова становишься известным.

– Точно, – фыркает он.

– Тот, кто слил в СМИ вашу историю, очевидно, знает ваши имена, – замечает она.

– Подождите, – я поднимаю руки, привлекая к себе внимание. – Наверняка это тот же человек, кто написал ту статью. Очевидно же, что в последних ее строчках его мнение перестает быть объективным и становится предвзятым.

Грейсон находит в своем телефоне скриншоты той статьи и показывает мне имя журналиста – Маркус Виндикта. Это имя мне совсем не знакомо, да и быстрый поиск в интернете не помогает раскрыть его личность. Но когда мы вбиваем в поисковую строку только его фамилию, – я тут же замираю, потому что автоматический перевод подсказывает нам, что на латыни это слово означает «жажда мести».

– Вымышленное имя? – вздрагиваю я. – Это жутко.

– Давайте просто предположим, что тот, кто написал статью, мог убедить редактора опубликовать ее под псевдонимом, – говорит Уиллоу. – Я ненавижу предположения, но сейчас нам больше не на что ориентироваться. Кто бы ни стоял за всем этим, он в любом случае стал свидетелем возвращения Вайолет в Краун-Пойнт и вашей новой встречи.

– И теперь они стали плохо отзываться о нас обоих, – заканчиваю я. – Боже, сейчас, когда я услышала все это из твоих уст… – Я чувствую, как по моей коже бегут мурашки, и понимаю, что не имею представления о том, кому могу доверять, ведь теперь каждый будет казаться мне врагом.

И как теперь я могу вернуть свою жизнь в прежнее русло?

– Чуть не забыла, – вскакиваю я, поворачиваясь к ним лицом. – В скором времени меня ждет просмотр, – выпаливаю я после небольшой паузы. – В «Спящую красавицу».

Балетная студия Краун-Пойнт готовится к постановке нового спектакля, и через несколько недель они проведут просмотр. Это идеальное время для того, чтобы я проверила свои силы.

Я не могу поверить, что во всей этой суете, связанной с Ноксом, переездом Уиллоу и занятиями, совсем забыла упомянуть об этом… Мия позвонила мне сегодня утром, дабы сообщить, что готова записать меня на просмотр, если у меня все еще есть желание. Пройти его равносильно повторному подписанию годового контракта с КПБ.

Этот контракт имеет огромное значение, поскольку обеспечивает мою защиту. Фактически это работа на полную ставку, которая может положить начало моей карьере. Однажды я уже получила этот шанс, но в один миг все потеряла. Покинуть профессиональный спорт достаточно просто, а вот вернуться обратно – уже намного труднее. Так что, мать его, это чертовски важное дело и огромная возможность.

Внезапно Грейсон встает с дивана и крепко целует меня, проводя языком вдоль моих губ, но слишком быстро отстраняется.

– Борись за это, Ви, – говорит он, но Уиллоу практически отпихивает его и обнимает меня.

– Я чертовски тобой горжусь, – говорит она, и я обнимаю ее в ответ.

– Спасибо.

– Ты же придешь на финал нашего конкурса?

– Ты про танцевальную команду? – усмехаюсь я. – Я бы ни за что его не пропустила.

Позади осталась только половина семестра, но мне кажется, что этот учебный год стремительно подходит к концу.

– Я что-то пропустил? – спрашивает Нокс, врываясь в гостиную и замирая, обнаружив там нас с Уиллоу, обнимающих друг друга.

– Нет, – спокойно отвечает она, отходя в сторону. – Полагаю, у вас нет лишней спальни, где я могла бы остановиться, правда, Уайтшоу? Но если ты будешь спать на диване, я смогу занять твою комнату.