В этой статье была и фотография Вайолет, которую они использовали скорее всего для того, чтобы вызвать гнев своих читателей в отношении фамилии Деверо. В статье изложена информация о том, что я сломал карьеру примы-балерины. Теперь я нахожу этот абзац, чтобы снова его перечитать.

Вайолет Рис, восходящая звезда балета, обладала всеми предпосылками для блестящей карьеры в качестве примы-балерины. Однако в результате неосторожного управления автомобилем мистером Деверо-младшим у нее была отнята возможность раскрыть свой потенциал и продолжить танцевать. Несмотря на серьезность последствий, мистер Деверо-младший избежал заслуженного наказания за содеянное.

В моей груди будто что-то сжимается, высвобождая странную реакцию.

Мы приложим все усилия, чтобы Вайолет смогла вновь вернуться к своей профессиональной деятельности.

Впервые прочитав эту статью, я впал в бешенство. Она появилась в печатном виде, и, несмотря на все попытки моего отца подавить энтузиазм газетчиков, он мало что мог сделать после того, как статья вышла в печать. Интернет-издания быстро подхватили эту новость и раздули ее до вселенских масштабов, и все внимание общества сосредоточилось на моей персоне.

А потом… все это забылось.

Рано или поздно подобное происходит со всеми вещами в мире. Когда статью или имя удаляют из поисковых систем, она легко уходит из памяти людей. Всегда появляется что-то новое, какой-то жизненный экшен, отвлекающий внимание на себя.

С тех пор я перечитывал эту статью несколько раз, дабы напомнить себе о том, что может случиться, если я не буду осторожен.

Но тут мой взгляд будто впервые останавливается на предпоследнем абзаце.

И хотя весь мир скоро забудет роль Грейсона Деверо, исполненную им в жизни мисс Рис, у нее есть сторонники, которые сохранят эту память на долгие годы. Балетное сообщество поддерживает ее.

Ни хрена себе.

Прищурившись, я смотрю на экран и подумываю о том, чтобы разбудить Вайолет, но она спокойно спит, и к тому же уже поздно. Догадки и теории могут подождать до утра.

Тем не менее мысль о том, что у нее могут быть сторонники, способные напомнить окружающим о моем прошлом, не покидает моего сознания. Могут ли у нее быть суперфанаты, готовые пойти на определенные поступки, считая, что действуют в ее интересах? И как бы они отреагировали, узнав о том, что теперь она со мной?

Крепче прижимая Вайолет к себе, я убеждаю себя, что зря начал беспокоиться…

По крайней мере, я на это надеюсь.

Что-то не так.

Я протягиваю руку к тому месту, где должен лежать Грей (кажется, за одну ночь Грейсон снова стал Греем в моих мыслях), но его сторона кровати холодная. На подушке еще видна вмятина от его головы, но самого Грея в постели нет. Вместо того чтобы просто предположить, что он пошел в туалет, я сажусь и чувствую, как судорожно сжимается мой желудок. Я беру одну из его футболок и спортивные штаны, потому что если я собираюсь искать его в доме, то уж точно не хочу наткнуться на кого-нибудь из соседей, будучи полуголой.

Так что… переодеться в его одежду кажется мне лучшим вариантом.

Я быстро чищу зубы пальцем и зубной пастой в ванной комнате в холле, а затем, услышав голоса, направляюсь на кухню. На последней ступеньке я останавливаюсь и стараюсь разобрать, о чем идет разговор.

– Думаю, у нее есть преследователь, – говорит Грейсон, и мои брови взлетают вверх.

– Может, ты просто преувеличиваешь? – полагаю, это ответ Нокса или Майлза, ведь голоса обоих братьев очень похожи.

– Нет, смотри, – Грейсон что-то показывает своему собеседнику, и у меня возникает желание побыстрее узнать, что именно.

Особенно если у меня есть преследователь. Хотя эта мысль совершенно нелепа.

– Единственный, кто меня преследует, – это ты, – заявляю я Грею, входя в кухню.

Грейсон встречается со мной взглядом, а затем оглядывает с головы до ног. Рядом с ним, скрестив руки на груди и опираясь на кухонную стойку, стоит Майлз.

– Значит, поцеловались и помирились? – спрашивает он, рассматривая нас обоих.

Я натянуто улыбаюсь, но не отвечаю, и за меня это делает Грейсон:

– Да. Можешь дать нам минутку?

Майлз закатывает глаза, после чего берет стоящую рядом с его локтем кружку и покидает кухню. Я делаю шаг в сторону, чтобы освободить ему дорогу, по-прежнему испытывая чувство дискомфорта. Но вряд ли причина кроется в моем пребывании в этом доме.

– Преследователь? – спрашиваю я. – Ты серьезно?

Грейсон подходит ближе и, взяв меня за руки, легко притягивает к себе. В ответ на его жест я инстинктивно обвиваю руками его талию, и он захватывает меня в свои объятья. Опустив голову на его грудь, я слышу, как, несмотря на внешнее спокойствие, бешено колотится его сердце.

– Я кое-что понял, – говорит он мне в волосы, касаясь губами макушки.

– Тогда, пожалуйста, поделись.

– Мы на одной стороне.