Грейсон выходит из меня, позволяя сделать глубокий вдох через нос, а затем ждет, когда я снова сожму руками его бедра. Положив одну руку мне на затылок, а другой упираясь на стену, он трахает мой рот, буквально мурлыча от удовольствия. Во мне вспыхивает огонь стыда и смущения, который превращается в адское пламя, когда кто-то ахает у него за спиной.

Нас поймали.

– Убирайтесь отсюда! – рычит Грейсон через плечо.

К сожалению, я не знаю, слышали ли они, чем мы занимаемся, и видели ли меня, потому что мои глаза прикрыты.

Внезапно Грейсон заставляет меня запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом. Перед моими глазами все расплывается, из носа течет, и я ничего не могу поделать с этим. Грейсон же, внимательно глядя на мое лицо, продолжает двигаться все быстрее и быстрее.

– Ты. Не. Покинешь. Меня, – рычит он с каждым толчком, а я надеюсь, что мой взгляд передает мои мысли.

Да пошел ты, Грейсон.

Он крепко сжимает рукой мои волосы, и, внезапно почувствовав острую боль, я непроизвольно сжимаю челюсть. Когда мои зубы проскальзывают по члену, Грейсон вздрагивает, а затем сразу же достигает пика своего наслаждения. Он стонет и кончает, входя в мое горло так глубоко, что мне ничего не остается, кроме как проглотить его сперму.

Он слегка наклоняет голову, впиваясь взглядом в мое лицо. В этот момент в моей черепушке срабатывает сигнал тревоги, потому что он не отпускает меня и не позволяет дышать. Я думаю лишь о том, что мне нужно освободиться и вдохнуть побольше кислорода.

– Каково это, умереть вот так? – спрашивает он, словно читая мои мысли. – Задыхаясь моим членом у себя во рту.

Он ждет еще несколько секунд, а затем выходит из моего рта, и я падаю назад.

Только сейчас у меня нету времени на жалость к себе, и я не могу продолжать сидеть, скорчившись на полу и заливаясь слезами.

Я быстро встаю и вытираю лицо своей рубашкой, а затем ко мне приходит ненависть к Грейсону за то, что он может меня вот так запросто использовать для своих нужд.

Как сказала Пэрис – во мне нет ничего особенного.

Так почему же всем другим он предпочел меня? Из-за ночи аварии?

– Если бы сегодня я не пошла с тобой, то тем же самым ты занимался бы и с Пэрис?

Он равнодушно приподнимает одно плечо, но не отводит от меня взгляда, а я внезапно осознаю, что мне необходимо знать, что именно он во мне нашел.

– Нет, – все-таки отвечает Грейсон. – Пэрис одна из тех шлюх, что умоляют меня дать им мой член. А если не мой, то Нокса, Майлза или любого другого парня, который умеет играть в хоккей или занимается каким-то другим спортом. Моя цель – ты, Вайолент. Ты никого к себе не подпускаешь, и даже твой бывший ублюдочный парень так и не смог увидеть тебя настоящую. – Он проводит своим пальцем под моими глазами, смахивая слезы. – Настоящая ты жаждешь того, что происходит между нами. В твоей голове творится полный хаос, как и у меня, разве я не прав?

Я отшатываюсь, потому что даже если он и прав, я никогда не признаю этого.

– Даже если бы ты не пошла со мной… – Он подходит еще ближе. – Нам все равно было суждено найти друг друга.

– Но мы только и делаем, что причиняем друг другу боль. – Я поворачиваюсь к нему спиной, думая о том, что мне нужно забрать свой рюкзак и уйти подальше отсюда.

Будто уйти от Грейсона – возможно.

Но он все-таки отпускает меня, и как только я забираю забытые мной вещи из столовой, то спешу прочь из кампуса. Сегодня вечером у Грейсона вечерняя хоккейная тренировка и, возможно, это единственная причина, удерживающая его от моего преследования.

Пуанты будто прожигают дыру в моем рюкзаке, и мне не терпится снова нагрузить свои мышцы работой. Но вместо этого мои ноги сами приводят меня к тротуару напротив дома Грейсона. Я смотрю на часы, дабы удостовериться в том, что как раз сейчас у него уже должна была начаться тренировка. Поэтому, вопреки всякому здравому смыслу, я подхожу прямо к входной двери и дергаю за ручку.

Дверь легко открывается, и я думаю о том, что, вероятно, ребята считают себя неуязвимыми, раз не запирают ее.

Похоже, Нокс одолжил у Грейсона долю самонадеянности. Эта уверенность в себе сопровождала его в Краун-Пойнт, когда он прибыл сюда, окруженный аурой, которая обычно сияет над людьми, привыкшими добиваться своего.

Остановившись на пороге, я настороженно прислушиваюсь. Они оставили свет включенным, и в гостиной слегка пахнет выпивкой из-за постоянных вечеринок.

Убедившись, что меня окружает лишь тишина, я беззвучно закрываю за собой дверь и быстро направляюсь к лестнице. Дверь в спальню Грейсона закрыта, но, к моему облегчению, не заперта. Я рассчитывала на это, однако если бы Грейсон запер ее, это всего лишь внесло бы немного сумятицы в мои планы.

Комната Грейсона внешне столь же опрятна, как я ее запомнила, хотя сейчас она выглядит более обжитой. В углу стоит переполненная корзина с бельем, как единственный видимый признак того, что в последний месяц Грейсон пребывает не в себе.

По моей вине?