Но я игнорирую его и направляюсь прямо к Грейсону. Повернувшись, он наблюдает за моим приближением, но, конечно, не пытается подойти ближе, чтобы помочь мне. Нет, он просто смотрит на меня с блеском в глазах.

Ответы. Я здесь для ответов.

Поэтому, когда я останавливаюсь прямо перед ним и тыкаю пальцем в его грудь, – меня поражает его молчание.

Я снова бью его в грудь, но на этот раз кулаком, а Грейсон продолжает молча стоять, возвышаясь надо мной. Из-за коньков он снова стал намного выше меня.

К моему горлу подкатывает комок, и я бью его снова и снова, только эти удары не облегчают мою боль.

Почему я могла рассказать о том, что помню Уиллоу, но не могу вымолвить ни слова об этом здесь?

– Вайолет, – обращается ко мне Грейсон низким голосом. – Если ты пришла сюда только для того, чтобы побить меня… Ты могла бы подождать.

– Ты придурок! – кричу я, и эти слова ощущаются осколками стекла в моем горле.

Я отшатываюсь назад, и Грейсон в удивлении приподнимает брови.

– Как скажешь.

– Ты морочишь мне голову, хотя понятия не имеешь, через что я прошла, а прошлой ночью…

Я опускаю голову и вижу, как его коньки скользят вперед, вторгаясь в мое пространство. Грейсон снимает с себя шлем и наклоняется так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

– Прошлой ночью ничего не произошло.

– Неправда! – Я стискиваю зубы, стараясь быть терпеливой, хотя терпение не моя сильная сторона. – Что-то случилось…

– С тобой ничего не случилось, со мной тоже ничего не случилось. – Он прищуривается. – И с Джеком ничего не случилось.

Значит, это был он.

Не знаю, почему я удивлена его причастности во вчерашних событиях, ведь Грейсон был первым, о ком я подумала. Наверное, потому что он из тех придурков, кто врезается в тебя на своей машине, а потом сажает на водительское сиденье невинного пассажира, стремясь таким образом избежать ответственности. Он не избивает бывших парней знакомых девушек просто ради забавы, ему на это наплевать.

– Мисс Рис. – Я оборачиваюсь и вижу, как тренер Роук мчится к нам на коньках. – Какого черта вы делаете на моем льду?

– Э-э-э… – Поворачиваясь к нему лицом, я едва не падаю.

– Вы точно не мой новый хоккеист, – говорит Роук. – Потому что пробы проходили три месяца назад.

– Простите, сэр, – говорю я, чувствуя, как пылают мои щеки. – Я просто… – Я делаю шаг назад и, как назло, поскальзываюсь на льду.

Грейсон ловит меня сзади прежде, чем я успеваю упасть.

– Поймал ее, тренер, – говорит он, и по его тону я могу понять, что он улыбается.

Грейсон не отпускает меня и поднимает так, что мои ноги едва касаются льда.

Он скользит по льду ко входу, через который я зашла, а затем помогает мне встать на маты.

– Мы еще не закончили, – предупреждает он.

Но на самом деле это не так.

Я не могу просто наплевать на разговор с секретаршей его отца. Не могу забыть о нашем с ней договоре, их помощи, которую я могу получить, и о терапии для моей ноги. Даже если у меня есть основание полагать, что Грейсон что-то сделал с Джеком.

Почему он был в моей квартире? Это вопрос, на который мне не нужно искать ответа, если я хочу вернуть себе свое будущее. Мне больно снова отдаляться от Грейсона, и еще больнее оттого, что я не получу ответа на свои вопросы.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь скрыть свое разочарование.

– Прощай, Грейсон, – говорю я, и он морщится.

Я должна оставить все как есть.

Прийти сюда – было моей ошибкой. Я должна сосредоточиться на своем будущем, а он – на своем.

Чем дольше я игнорирую Грейсона, тем больше он злится, или, скорее, даже не злится, а проявляет раздражение, которое напоминает капризы ребенка, держащего в руках гранату.

Февраль плавно переходит в март, наша хоккейная команда одерживает победу в последней игре сезона и выходит в Национальный чемпионат, в рамках которого успевает завоевать две победы на выездных играх. На следующей неделе ожидается игра уже на домашнем льду, и весь город Краун-Пойнт стоит на ушах в предвкушении этого события. К тому же наступают весенние каникулы.

Чтобы не сойти с ума, по ночам я пробираюсь в танцевальную студию, считая ее лучшей альтернативой фитнес-центру. Несколько недель назад я сделала магнитную резонансную томографию, и доктор Майклз разрешил мне приступить к водной терапии. Когда я отправляла счет в офис сенатора Деверо, меня не покидало чувство вины.

Звонила ли я в клинику каждый день в течение недели, чтобы узнать, оплачен ли счет? Да. И, наверное, они были удивлены больше меня, когда узнали, от кого именно прошла оплата.

Поначалу водная терапия казалась мне нелепым времяпрепровождением.

Я помню, как, смущаясь, натянула на себя цельный купальник, а женщина-инструктор терпеливо и спокойно провела со мной растяжку и упражнения в воде. Ее успокаивающий голос будто расслабил мои мышцы и уменьшил уровень адреналина.