– Что ты делаешь? – Я откидываюсь назад до тех пор, пока не достигаю максимально вертикального положения.

Ударившись спиной о стену, я поднимаю голову, чтобы получше рассмотреть, чем Грейсон связал мои руки, и мне кажется, что он использовал для этого шнурки.

Я дергаю руками, пытаясь освободиться, но все мои попытки оказываются безуспешными.

А тем временем Грейсон подходит ближе и останавливается прямо передо мной.

– Ты не сможешь освободиться, – он слегка пинает мою голую ногу, и я вздрагиваю, а затем сгибаю колени, чтобы посмотреть на свою ступню, на которой обнаруживаю полоску крови.

Наверное, я наступила на что-то острое.

Грейсон опускается на пол между моих ног и до меня доходит, что это уже не игра. Неясно, кто из нас впервые пересек установленные границы, однако стало очевидно, что мы уже вышли за их пределы.

У меня ужасно болит голова, а горло саднит, будто в мои голосовые связки впиваются лезвия.

Я не пытаюсь просить Грейсона остановиться или отпустить меня, потому что знаю, что он этого не сделает. Поэтому я откидываю голову назад и упираюсь ей в стену.

– Ты где-то потеряла свой страх? – спрашивает он, прищурившись.

– Но ведь он бесполезен, не так ли?

– Да, – отвечает Грейсон, скользя рукой вверх по моей правой ноге. – Давай кое-что проясним. Ты здесь не для удовольствия, – заявляет он, и у меня мгновенно пересыхает во рту. – Ты здесь, потому что кое-что у меня украла.

Наверное, в этой ситуации мои чувства кажутся странными, но я испытываю удовлетворение оттого, что Грейсон не сразу заметил пропажу дорогого для него предмета. А еще я радуюсь, что выбор пал именно на него. Мое предположение относительно характера Грейсона подтвердилось.

Я наклоняюсь немного вперед, но поскольку мои руки связаны над головой, напряжение в плечах вызывает ощутимый дискомфорт. Конечно, я гибкая, но это уже перебор.

– Хорошо, – низким голосом отвечаю я. – Я знаю, о чем речь.

Грейсон сглатывает, и внезапно его взгляд переходит с моих глаз на губы. На мгновение он кажется мне застигнутым врасплох.

– Скажи мне, где фотоальбом, – требует он, и я прикусываю нижнюю губу, потому что знаю, что это разозлит его еще больше.

И будто по щелчку Грейсон наклоняется и останавливает свой взгляд на моих губах, а я смотрю лишь на его холодные глаза. Холодные настолько, что могут заморозить меня насквозь.

– Ты никогда его не найдешь, – говорю я. – Потому что я сожгла его дотла.

Грейсон замирает, и даже его грудь перестает подниматься и опускаться, будто он задерживает дыхание. А затем он запрокидывает голову назад и смеется так сильно, что мне начинает казаться, будто он сошел с ума.

Наконец Грейсон смахивает слезы, выступившие на его глазах от смеха, и выдыхает. Он тянется ко мне, а затем его рука смыкается на моем горле.

Он пихает меня к стене и ползет следом за мной, не отрывая взгляд от моего лица. Его дыхание обжигает мою кожу.

– Милая, ты не умеешь лгать, – ухмыляется он.

– Ты все равно почти попался, – говорю я с замирающим сердцем.

– А я на мгновение подумал о том, чтобы задушить тебя и оставить твое тело здесь.

Надеюсь, что это тоже ложь.

– Я спрошу тебя еще раз, – продолжает он. – Последний шанс на то, чтобы сегодняшний вечер закончился лучше, чем то, к чему все идет.

Я тяжело сглатываю, и внимание Грейсона возвращается к моим губам.

– Где он?

Я представляю себе фотоальбом, который украла из его комнаты. Кто бы мог подумать, что книга воспоминаний в кожаном переплете может доставить столько хлопот. Внезапно до меня доходит, что, если я хочу, чтобы моя жизнь развивалась согласно моим планам, мне нельзя сдаваться. Я не могу поступить так по отношению к самой себе.

В конце концов, я стала ставить себя на первое место, чтобы Грейсон возненавидел меня сильнее и оставил в покое.

– Иди в задницу, Деверо, – шиплю я и чувствую, как его пальцы сжимаются на моем горле.

Он перекрывает мне кислород и смотрит на лицо, ожидая, когда оно станет свекольно-красным. Мне кажется, что все мое тело горит, но когда я смотрю в глаза Грейсона, то понимаю, что не смогу его перебороть, хотя надеялась, что буду сильной. Потребность дышать слишком велика, и поэтому я дергаюсь, пытаясь вырваться.

Но от Грейсона не убежать, и я снова проваливаюсь в темноту.