– Да, он говорил. Несколько представителей других команд штата подходили поговорить со мной и тренером после очередной игры.

– Отлично, – хмыкает он.

– Почему ты спросил о Вайолет?

По возникшему молчанию я понимаю, что что-то случилось. Мой желудок будто скручивается, и я резко встаю с кровати.

Вайолет, спонсоры, рекрутеры?

– Папа, что ты сделал?

– Я не хочу говорить об этом, – снова хмыкает он. – Сын, я искренне надеюсь, что ты полностью сосредоточен на игре за университетскую команду Краун-Пойнт. Ведь если ты не будешь готов к дальнейшему продвижению, реальность жестоко тебя накажет.

– Я готов.

Отличное сравнение.

– Тогда докажи это, сосредоточившись на главном, – отец снова ненадолго замолкает. – На хоккее и своих оценках, – добавляет он.

Нутром я чувствую, что он что-то сделал, но не собирается в этом признаваться.

– О, и Грейсон, – говорит он в тот момент, когда я уже собираюсь положить трубку. – На следующей неделе ты приедешь домой на весенние каникулы. Мы устроим праздник, – его голос звучит слишком самодовольно. – Я пришлю за тобой машину.

Машина, в которой мне предстоит совершить двухчасовую поездку в Роуз-Хилл, может стать местом, где, возможно, кроме водителя, довольно неловкой тишины или фоновой музыки, меня ничто не потревожит. Иногда водители ставят свою дерьмовую музыку, а мои наушники случайно оказываются забытыми в багажнике.

Я киваю и обдумываю, как можно избежать этой поездки. Мне не обязательно ехать на каникулы домой, ведь я живу в общежитии, которое, в отличие от других, не закрывается в конце семестра. Вообще, в студенческом городке и на территории кампуса не так уж много жилья, но готов поспорить, что на недельные каникулы большинство студентов останутся здесь.

– Звучит здорово, – соглашаюсь я, главным образом для того, чтобы не начинать с ним спорить.

А еще мой взгляд внезапно скользит по книжному шкафу, и я обнаруживаю, что среди аккуратно расставленных книг, чьи корешки смотрят в мою сторону, появился пробел.

Мое сердце замирает.

– Мне нужно идти, – выдавливаю я. – Делать домашнее задание.

– Разумеется, – связь обрывается прежде, чем я успеваю повесить трубку.

Есть один навык, в котором отец преуспел более всего, – оставлять последнее слово за собой.

Но мне на это совершенно наплевать.

Поднимаясь, я подхожу к полкам и осторожно провожу пальцем по корешкам изданий. Я лично складывал их в эти стопки, но одна из книг в центре наклонилась, опираясь на свою соседку и прикрывая недостающий фрагмент. В моей комнате есть лишь один предмет, украв который недоброжелатель может на что-то рассчитывать.

При воспоминании об аромате Вайолет меня пробирает тошнота. Я мгновенно осознал, что Вайолет побывала здесь во время моего отсутствия, однако не уделил должного внимания осмотру комнаты, отвлекшись на телефонный разговор. Но теперь я полностью сосредоточен и знаю, что Вайолет приходила сюда только для того, чтобы украсть последний предмет, напоминающий мне о моей матери.

После того как моя мать бросила нас, отец полностью исключил ее из нашей жизни, а спустя год она скончалась в полном одиночестве в больничной палате. Она не желала сообщать ему о раке, и мне так и не удалось с ней попрощаться. Мы получили известие о ее смерти от родственников лишь спустя неделю.

К сожалению, мы не присутствовали на ее скромных похоронах на Лонг-Айленде, и родственники по материнской линии ограничились тем, что развеяли ее прах над водами Атлантического океана с борта небольшой лодки. Мой отец, в свою очередь, быстро выбросил из нашего дома все вещи, которые могли бы напомнить о ней. Он снял со стен все общие фотографии, а ее личные вещи, включая одежду и украшения, были либо отданы, либо выброшены. Без этих вещей иногда мне казалось, что ее вообще никогда не было в нашей жизни. Она просто исчезла. Так что фотографии в том альбоме – это последние частички, которые напоминают мне о ней. Я опасаюсь, что без них забуду лицо матери, ведь ее голос уже становится далеким воспоминанием. Я четко помню лишь ее улыбку и наигранно-серьезное выражение лица, которое появлялось, когда она ловила меня на мелком проступке и изо всех сил старалась сдержать смех. Надеюсь, я никогда не забуду звучание ее смеха.

Сунув ноги обратно в ботинки, я беру ключи и, пробежав мимо Нокса и Майлза, выскакиваю на улицу. Вернувшись домой, я чувствовал себя вымотанным, но пропажа фотоальбома придала мне сил, и, обретя второе дыхание, я открываю приложение, чтобы определить местоположение Вайолет.

В прошлый раз, когда в мои руки попал ее телефон, я поставил на него приложение для определения геолокации, и теперь понимаю, что поступил правильно, потому что дома ее нет.

В такое время.

Убедившись, что ее нет на территории кампуса, я увеличиваю изображение, хотя не слишком хорошо себе представляю, где Вайолет может находиться.