По моей коже вновь пробегают мурашки, и я переминаюсь с ноги на ногу. Часть меня хочет забрать Аспен отсюда к себе домой, где гораздо безопаснее. Возможно, не для нее, если она будет там одна, но точно для нас и для моего эго, которое она так ценит.

– Зачем ты пришел? – спрашивает она, теребя край рубашки.

– Возможно, я просто хотел посмотреть, как ты спишь. – Я смотрю на ее кровать, которая из-за множества одеял больше похожа на гнездо.

Внезапно мои планы свернуться калачиком рядом с Аспен меняются. Теперь, зная, что за дверью находятся ее дядя и соседка по квартире, я хочу заставить ее кричать от удовольствия.

М-м, это отличная идея!

– Подойди сюда, – зову я ее, поманив пальцем.

Аспен отходит от двери и идет ко мне. Я запускаю пальцы за пояс ее спортивных штанов и спускаю их на несколько дюймов, чтобы увидеть результат своей работы. Татуировка на ее бледной коже привлекает внимание, и я опускаюсь на колени, чтобы рассмотреть ее поближе.

Татуировка быстро заживает. Отчасти это происходит потому, что на этой неделе я старался держаться подальше от Аспен. Для меня лучше немного потерпеть, чем подвергать ее риску какого-то заражения. К тому же, видя свое имя на ее коже, я испытываю некий трепет.

– Стил. – Она поправляет спортивные штаны. – Мы не можем.

– Чепуха, – возражаю я, не обращая внимания на ее странный отказ, и приказываю: – Сядь и раздвинь свои ножки, милая. Покажи мне мою киску.

– У меня месячные, – бормочет она, прикусывая нижнюю губу.

– Ой!

– Да, они пришли сегодня вечером, так что ты можешь идти домой.

– Асп, – прерываю ее я, и она замолкает.

– Что?

– Заткнись и ложись в постель.

Это удивляет ее, а я сжимаю кулаки при мысли, что какой-то парень заставил ее почувствовать себя ничтожной всего лишь из-за месячных.

А что для меня значит «немного крови»? Так вышло, что мне это нравится.

Наконец она подходит к кровати и ложится на бок. Я следую за ней и бросаю взгляд на прикроватную тумбочку, на которой стоит стакан воды и маленький пузырек с обезболивающим, – именно то, что я и ожидал увидеть.

– Что ты чувствуешь, когда у тебя начинаются месячные? – спрашиваю я, показывая на ее живот. – Тебе больно?

– Да, иногда у меня болит поясница и все тело. – Она закусывает губу. – И…

– Что еще?

– Мои соски.

Я стараюсь не улыбаться, когда Аспен шепчет. Кажется, она немного смущена.

– Что с твоими сосками, милая?

– Они становятся настолько чувствительными, что иногда это вызывает неудобство.

– А что у тебя болит сейчас? – киваю я.

– Моя спина.

Я снимаю ботинки и переворачиваю ее на живот. Она вздрагивает, но замирает, когда я поднимаю ее рубашку и провожу руками по коже на спине. Я нежно глажу ее спину вдоль позвоночника, а затем мягко массирую мышцы, и она стонет.

– Вот это моя девочка, – говорю я, продолжая делать ей массаж спины, особенно тщательно массируя поясницу.

Из-за стресса и месячных Аспен слишком напряжена, и каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, она сильнее вжимается в матрас.

– Позволь мне помочь тебе, – говорю я, продолжая массировать ее поясницу, и через некоторое время дыхание Аспен выравнивается.

Я чувствую, что она засыпает, и ложусь рядом с ней. Накрываю нас одеялом и прижимаю ее к себе. Хотя я понимаю, что веду себя как влюбленный глупец, в глубине души мне приятно знать, что благодаря мне она будет чувствовать себя немного лучше.

Поэтому, помня об этом, я стараюсь не заглядывать в будущее.

Я только начинаю просыпаться, но уже чувствую, как наслаждение заполняет меня, избавляя от неприятных спазмов внизу живота. И тут я понимаю, что происходит. Я чувствую давление в области бедер и затылка, с трудом открываю глаза и вижу, что, нависнув над моим телом, за мной наблюдает Стил. Его пальцы ласкают мой клитор, и тут мое потрясение сменяется ужасом.

– Стил…

– Ш-ш-ш, – шепчет он, проникая в меня пальцем. – Я с тобой.

Мои глаза закрываются, и я обнимаю его за шею, притягивая к себе. Моя грудь касается его торса, и он еще крепче прижимает меня к себе, не переставая играть с моим клитором. Он ласкает меня очень медленно, словно ему нравится разжигать во мне огонь. Но я и так уже вся пылаю.

Наконец его губы касаются моих, и я приоткрываю рот, впуская его язык. Поднимая ноги, я обхватываю ими его бедра и снова стону, и внезапно Стил входит своим членом в мое лоно. Ощущать его внутри себя – невероятно. Во время месячных каждая клеточка моего тела становится сверхчувствительной, и у меня возникает ощущение, будто он никогда раньше не занимался со мной сексом.

Стил прерывает наш поцелуй и начинает целовать мою шею, а затем опускается ниже и втягивает в рот мой сосок. Я непроизвольно выгибаю спину, мое дыхание становится прерывистым, а сердцебиение отдается эхом в ушах.

– Боже! – вскрикиваю я, когда его зубы слегка царапают мою кожу.