Я сжимаю губы в ожидании, что он засмеется, но, когда этого не происходит, осознаю, что мне не стоит возражать. Поэтому я ставлю сумку на пол рядом с коньками Стила и иду за ним к небольшой лестнице. Я крепко держусь за поручни, поднимаясь по ней, а затем меня охватывает чувство легкого волнения, когда я занимаю место за рулем.

– Ну как?

– Она гигантская, – бормочу я.

– Сейчас самое подходящее время для шутки «все они так говорят». – Стил поднимается следом за мной, но останавливается на верхней ступеньке.

Я провожу руками по рулю и рычагам, которые расположены рядом с креслом. Не имея ни малейшего представления о том, как управлять этой машиной, я не думаю, что решусь на это в одиночку.

– Чего ты боишься? – спрашивает Стил, и я встречаюсь с его мрачным взглядом.

Он ведет себя не так, как я предполагала. Хотя мы одержали победу и я все еще полна энергии, как электрический ток под напряжением, Стил кажется тихим и задумчивым. И я не знаю, связано ли это со мной или с чем-то другим.

– Я боюсь многого, – беззаботно отвечаю я, поворачиваясь к нему.

Возможно, это должно прозвучать как шутка, но даже мне сложно это принять. Это единственная часть правды, которую я могу озвучить.

Я очень многого боюсь, и попытки честно взглянуть на ситуацию не всегда приводят к хорошим результатам. Иногда это помогает, а иногда все становится только хуже.

Стил жестом просит меня встать, и, когда я поднимаюсь с кресла, мой живот оказывается на уровне его лица. Он обнимает меня за бедра и притягивает к себе, целуя мой живот через майку.

– А чего ты боишься этим вечером? – уточняет он свой предыдущий вопрос, и я дрожу, потому что не знаю, как ответить на него, не испортив момент.

Кажется, он понимает меня, поэтому не переспрашивает, а поднимает край майки и нежно проводит пальцами по моей обнаженной коже.

Меня охватывает трепет, и я кладу руки ему на плечи. Я не знаю, что он задумал, но я верю ему. Возможно. Доверие – это хрупкая вещь, которая может разрушиться в любой момент. Но пока каким-то невероятным образом он его заслуживает, а я тем временем могу только надеяться, что он не разрушит все это и не уничтожит меня.

Потому что, если это произойдет, я уже не смогу восстановиться.

Когда я вижу Аспен в моей футболке, то понимаю, что хочу ее до боли. А то, что она сидит на машине для шлифовки льда и выглядит как настоящая принцесса, вызывает у меня особые чувства.

Я усаживаю ее на жесткий бортик над рулем, поскольку уверен, что это безопасно. В прошлом году на одном из наших благотворительных матчей я видел, как кто-то уже сидел на этой штуке. И, честно говоря, в детстве я и сам часто залезал на замбони. Эта машина прочная и точно выдержит нас обоих.

Аспен раздвигает ноги, будто приглашая меня приблизиться, но я отказываюсь и сажусь на водительское сиденье. Мягкое, но неудобное. После игры я переоделся в темные джинсы и темно-синий пуловер, подобрав оттенок, который гармонирует с цветом моей майки.

Сейчас у меня есть Аспен, и в моей голове так много мыслей, а внутри столько энергии! Я хочу сорвать с нее одежду и овладеть ею, но также хочу наслаждаться ее телом. Мечтаю о том, чтобы она встала на колени между моих ног и отсосала мне. Или чтобы на колени между ее ног встал я сам и вкушал ее сладость, будто умираю от голода.

Я облизываю губы, и Аспен принимает решение за меня. Она удобно располагается на бортике, проверяя его прочность, и жесткий пластик прогибается, но не настолько сильно, чтобы напугать ее. Не сводя с меня глаз, Аспен снимает с себя джинсы, а затем трусики и бросает их мне. Я ловлю розовый атлас и, поднеся к носу, вдыхаю его аромат. От трусиков исходит сладкий мускусный запах, который ассоциируется у меня только с этой девочкой. Пахнет она так же сладко, как и чувствуется на вкус.

Мой рот наполняется слюной.

– Ты слишком легкая добыча, – комментирую я, хотя мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Я не добыча, – говорит она, медленно раздвигая ноги. Я вижу ее киску, которая уже блестит от влаги, хотя я даже не прикоснулся к ней. – Я награда.

Черт.

– Как я могу с этим не согласиться? – говорю я и, встав, быстро снимаю джинсы, а затем отбрасываю их ногой.

Я без колебаний приближаюсь к Аспен и на мгновение наклоняюсь над ней, а затем она хватает меня за свитер и тянет вниз. Она касается ладонью моей щеки, и я чувствую глубокую ноющую боль, которая пронизывает меня до самых костей. Синяки на моей коже появились очень быстро, и мой отец, без сомнения, укажет на эту неудачу, но не потому, что я ввязался в драку, а потому, что позволил себя ударить. Только ему не нужно знать, что я, неся какую-то чушь, подначивал этого «Дьявола» на протяжении всей игры, словно от его удара зависела моя жизнь. Я спровоцировал его на драку и наконец-то заслужил перепихон.