– Нет, – отвечает он, после чего наклоняется вперед и касается своим лбом моего. – Я не хочу возвращаться в реальность. Сейчас мы просто можем вытеснить все плохое.

Я чувствую, как ноет мое сердце, и, качая головой, кладу руки на его бедра, раздвигая их, чтобы подойти ближе.

– Ты не должен этого делать.

– Не должен что?

– Зарывать голову в песок, – говорю я, крепко держась за его бедра. – Вернись ко мне, Вульф.

Он лишь выпрямляется, оказываясь еще выше, но, судя по всему, не собирается спускаться. Поэтому я хватаю один из табуретов и подтаскиваю его к барной стойке. Я встаю на него коленями и, заставив Вульфа подвинуться, отталкиваю пистолет, лежащий рядом. Не то чтобы я волновалась, просто не хочу, чтобы он оказался в его руках.

Вульф не возражает, когда я сажусь на его колени и толкаю в грудь, заставляя лечь плашмя на перекладину. Его ноги все еще свисают через нее, и я наклоняюсь ближе, прикасаясь своей грудью к его.

– Я настоящая? – спрашиваю я, слегка двигая бедрами. Застонав, он обхватывает меня за талию.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что ты бы сюда не пришла, – шепчет он. – Ты бы не вернулась за мной после того, что я сделал.

– И что же ты сделал, любовь моя? – спрашиваю я, целуя уголок его губ.

Он вздыхает, закрывая глаза, но я не чувствую запаха виски в его дыхании, только его собственный.

Я целую его снова и снова, спускаясь вниз по подбородку и вдыхая его запах. Какая-то часть меня понимает, что он не пьян, ему просто больно. Чертовски больно.

– Как можно любить монстра?

Я снова поднимаю голову, чтобы встретиться со взглядом его зеленых глаз. Он снова распахнул их и на этот раз, кажется, стал более привязан к реальности. Дымка в его взгляде рассеивается, и он выглядит настолько убитым горем, что мне ничего не остается, кроме как прижаться губами к его уху и признать правду.

– Потому что я тоже чудовище, и ты полюбил меня первым.

Вульф скользит пальцами по моим волосам и, не сдерживаясь, страстно меня целует. Он так яростно всасывает мою губу в свой рот, что кожа на ней лопается, а из ранки вытекает кровь. Мой вздох боли только сильнее раззадоривает его, и он садится, увлекая меня за собой. Вульф кладет руки на мой затылок и спину и целует меня еще глубже, а затем неожиданно стонет.

– Пойдем со мной, – молю я, отрываясь от его губ, и собираюсь отстраниться, но, кажется, у него возникает другая идея.

Он прижимает меня к себе и скользит по столешнице, отодвигая нас от круга из осколков. Только когда мы оказываемся подальше от стекла, Вульф позволяет моим ногам коснуться пола. Он стягивает с меня джинсовую куртку, под которой находится пистолет, – и его улыбка гаснет.

Я беру его за руку, крепко ее сжимая, и вывожу наружу. Оказавшись на улице, он зажмуривается от яркого света, а затем, увидев Джейса и Аполлона, отводит от них взгляд, потому что испытывает стыд.

Малик уже уехал, и, посадив Вульфа на заднее сиденье машины Антонио, я сажусь рядом с ним. Всю обратную дорогу до нашего дома я держу его за руку, а парни молчат, думая, что он пьян.

– Я не могу туда зайти, – говорит Вульф, смотря на дом, когда мы все выходим из машины. – Я… – Его плечи опускаются.

– Ты нужен мне, – шепчу я, и он замирает, не желая встречаться со мной взглядом.

Уже на полпути сюда его взгляд оставался прикованным к окну машины, но у него не хватило духу убрать руку из моей, а значит, надежда еще есть.

– Ты нужен мне здесь, – шепчу я уже мягче и провожу свободной рукой по его груди, но он перехватывает ее и убирает. – Пожалуйста.

Наконец он кивает, поднимается на крыльцо и заходит за мной в дом. Я отвожу его в ванную комнату и, включив воду в душевой кабине, возвращаюсь к нему. Вульф стоит как статуя, пока я высвобождаю его из рубашки и расстегиваю брюки, а затем спускаю их с боксерами вниз; одним движением он снимает их вместе с ботинками и носками. Я тоже раздеваюсь, а затем расстегиваю лифчик, бросая его поверх остальной одежды, и распускаю волосы. Наклонившись, я стягиваю трусики, демонстрируя ему свою попку, на что он, кажется, никак не реагирует, но когда я оглядываюсь, то вижу, что он уже тверд. В его глазах появляется злость, и мне кажется, это хороший знак. Хотя бы еще одна эмоция, кроме грусти.

Я тяну его за запястье в душ, и у меня перехватывает дыхание от холодной воды, которая льется на нас из трех душевых леек. Я отхожу в сторону, чтобы увеличить температуру, но Вульф останавливает меня.

– Я больше не могу быть с тобой, – грубо говорит он. – Тебе следует уйти, а я оденусь и вернусь в клуб. Вы с Джейсом и Аполлоном сможете жить своей жизнью и быть счастливыми.

Я больше не могу быть с тобой.

Кажется, эти слова крутятся у меня в голове целую вечность. Я таращусь на него, пытаясь придать им смысл, но этот человек просто гребаный псих. Он безумен. Совершенно чокнулся.