Мы узнали о смерти Цербера из звонка шерифа, а потом нам звонили Надин и Алекс чертов Стерлинг. Утром мы смотрели выпуски новостей, последние из которых прокручивались субтитрами в нижней части экрана. Джейс, Аполлон и я просто уставились на надписи, не зная, что делать, а позже уже репортер рассказал обо всем, что произошло прошлой ночью. Мы смотрели на записи разрушений в центре города и слушали про ограбления, а затем наконец про убийство олдермена, их помощника, мэра и Цербера. Нам не показали их тела, потому что это было бы перебором, но репортер сказал, что Алекс Стерлинг, который временно занял пост мэра, позже сделает заявление.

– Нам нужно вывезти Вульфа из клуба, – говорит Малик. – Он пьян.

– Еще нет и полудня, – говорю я, проверяя время.

– Так и есть.

Черт.

– Ладно, мы скоро будем.

Я мечусь по комнате, натягивая джинсы, а затем проверяю свой пистолет и вставляю его в новую наплечную кобуру, которую мне подарили Джейс и Аполлон. Надев джинсовую куртку, я прячу оружие под ней, а после застегиваю молнию на ботинках и бегу к Аполлону и Джейсу, которые сидят в гостиной. Они переглядываются, когда я останавливаюсь перед ними.

– Нам нужно ехать в клуб.

– Надеюсь, из меня не станут снова выбивать все дерьмо? – охает Аполлон и встает, а Джейс хмыкает и молча следует за нами к выходу.

Мы садимся в машину, которую одолжили у Антонио и непременно должны вернуть обратно. Аполлон – за руль, я рядом с ним, а Джейс – на заднее сиденье.

– Что? – спрашиваю я, оборачиваясь на Джейса, который уставился на свои колени.

– Я просто волнуюсь, – вздыхает он.

– О чем?

– Он убил своего отца, Кора. – Его голубые глаза впиваются в мои. – Ты простишь его за это?

Ого.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди и не собираясь отвечать.

В конце концов Аполлон включает радио и прокручивает радиостанции, пока не находит ту, на которой играет музыка. По дороге он напевает знакомые песни, и я делаю то же самое, но этого недостаточно, чтобы вытащить меня из ужаса, засасывающего в свою пучину.

Мы подъезжаем к зданию клуба, у которого сегодня стоит намного меньше мотоциклов. Но у Адских гончих сегодня была напряженная ночь, и, наверное, их нельзя винить за то, что они решили поспать.

Я подавляю нервный смех, чем заслуживаю любопытный взгляд от Аполлона.

Двигатель нашей машины не успевает заглохнуть, как Малик появляется в главных дверях и принимается ждать нас на крыльце с печальным блеском в глазах.

Наверное, ему должно быть грустно, ведь недавно он стал свидетелем гибели своего босса. Я не вижу, чтобы его глаза покраснели от слез, если только он не собирается приберечь их до того, как останется один.

Я быстро поднимаюсь на крыльцо к Малику, а Аполлон и Джейс следуют за мной.

– Спасибо, что пришли. – Малик по очереди пожимает всем нам руки. – Я знаю, что он сделал это не только для себя, но и для всех вас.

– Надеюсь, он не будет держать на нас зла, – говорю я и прикусываю губу.

Изнутри доносится какой-то треск, и Малик вздрагивает.

– Кто хочет войти? Он там один. Несколько парней ремонтируют забор на заднем дворе, который прострелил Вульф, но остальных я отослал прочь.

Я шокированно перевожу взгляд с него на Аполлона, а затем на Джейса. Если честно, я не знаю смогу ли вернуть его с той стороны.

– Ты сможешь, – шепчет Аполлон, будто прочитав мои мысли, и прижимает ладонь к моей щеке. – Ему нужна твоя помощь, детка.

Я тяжело сглатываю и киваю, а затем прохожу мимо Малика и приоткрываю тяжелую дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, а потом она с глухим грохотом закрывается за мной.

Я замечаю, что Адские гончие проделали хорошую работу по восстановлению здания клуба. Он похож на старый, но стал лучше. Потолки теперь выше, помещение с баром в углу и столиками – больше, а также появилась лестница, ведущая в комнаты наверху. Здесь все еще стоит запах свежесрубленного дерева и опилок.

Вульф сидит на барной стойке, раскачивая ногами. Рядом с ним лежит пистолет, в руке он держит бутылку «Джек Дэниелс», а вокруг него все усеяно осколками. Его лицо представляет собой лоскутное одеяло, сотканное из синяков. Его губа и лоб разбиты, щека потемнела, под глазом красуется синяк, а на руках я вижу зарубцевавшиеся царапины. Он убил своего отца не самым простым способом, это точно.

Вульф что-то бормочет про себя и, потянувшись вниз, достает из-за барной стойки высокий стакан. Какое-то время он смотрит на него, а затем бросает в стену. Вокруг нас разносится звон разбившегося стекла, но Вульф даже не реагирует.

Это бессмыслица.

Вульф не замечает меня, пока я, пройдя по осколкам, не оказываюсь в пяти футах от него.

Бутылка «Джек Дэниелса» выпадает из его рук, и виски вместе со стеклом разлетаются в разные стороны, попадая мне на ботинки.

– Я сплю, – говорит он, пристально глядя на меня. – Тебя здесь нет.

– Хочешь, я тебя ущипну? – предлагаю я, переминаясь с ноги на ногу, под которыми хрустит стекло.