Для подобных мероприятий необходима предварительная подготовка. Репетиции, проверка звука. Но вместо того, чтобы подготовиться к выступлению… Я наслаждалась вкусом бургера и прохладой лимонада.

– Что, черт возьми, с тобой не так? – Мой разум мечется в поисках выхода из этой ситуации. – Там арена, полная людей.

– Я знаю.

– О, здорово, может, тогда тебе стоит пойти туда самому и…

– У тебя все получится, – он прислоняется к стене. – Но я предлагаю тебе размяться, пока та леди не вернулась.

Я сердито смотрю на него, а затем резко отворачиваюсь, достаю бутылку воды из холодильника и, несмотря на то, что от волнения готова обделаться, выпиваю половину. Если я не могу найти выход из этой ситуации, то мне остается только сделать все, что в моих силах, чтобы не ударить в грязь лицом. Верно?

Я отворачиваюсь к стене и начинаю вокальную разминку. Выполняю упражнения на трели, глиссандо и все, что приходит в голову, хотя разум не может сосредоточиться. Я с трудом вспоминаю свой последний урок с Норой. Если бы я знала, что буду петь перед такой большой аудиторией, то лучше бы запомнила материал. Или более ответственно подошла бы к выполнению домашнего задания.

– Мисс Рид? – Дверь открывается, и ассистент возвращается. – Мы готовы, если готовы вы.

Я сглатываю.

Майлз кладет руку мне на плечо и слегка подталкивает вперед. Он понимает, что иначе я не сдвинусь с места. Я не знаю, как мне удастся выйти и спеть одну из самых сложных песен без практики.

– Так вот почему ты не трахнул меня в глотку, – стону я, хлопая себя ладонью по лбу. – Ну ты и засранец.

Майлз усмехается, и губы женщины изгибаются в улыбке.

Поджав губы, я иду вперед, а затем застываю, будто бы впервые увидев лед.

На стадионе царит темнота и звучит музыка. Разноцветные огни словно танцуют на льду и трибунах, а затем яркий луч прожектора освещает дверь рядом со скамейкой запасных команды хозяев.

Диктор объявляет:

– Пожалуйста, поприветствуйте…

Не обращая внимания на слова диктора, я сосредоточиваюсь на женщине, которая стоит передо мной. Она что-то говорит мне, но я не могу уловить смысл. А в это время на льду расстилают ковер, и кто-то выносит подставки для микрофонов. Мимо меня проходят дети, и я с недоумением наблюдаю за тем, как их учитель или кто-то из взрослых опускается перед ними на колени. Они выстраиваются в линию и поют «Боже, благослови Америку». Это так мило, но от волнения мои ладони становятся влажными. Кажется, публика в восторге от их выступления и активно выражает одобрение. И это правильно, ведь они дети, которые так нуждаются в поддержке.

А затем они завершают выступление и покидают лед. Кто-то произносит мое имя, и оно эхом разносится по арене.

Майлз подталкивает меня вперед, и, облизнув губы, я выхожу на сцену. Свет прожекторов настолько яркий, что мне приходится прилагать усилия, дабы не зажмуриться. За моей спиной люди, а на льду – игроки стартового состава. Они выстроились в две линии. Шестеро гостей расположились на дальней стороне катка, у своих ворот. Пятеро хозяев стоят ближе ко мне. Даже с того места, где я нахожусь, мне хорошо видно вратаря.

Я встречаю его взгляд, а затем поворачиваюсь к микрофону на стойке. Облизывая губы, я приближаюсь к микрофону, пока мои губы почти не касаются его.

Это момент истины, и я не намерена пасовать перед лицом публики. Я снова проверяю наушник, чтобы убедиться, что он работает. Он заглушает шум толпы, если он вообще есть. Ведь, возможно, они все затаили дыхание, ожидая моего выступления.

В моих ушах раздался щелчок, а затем – звук метронома и голос, который отсчитывает: «Национальный гимн начнется через три… два… один…»

Уиллоу просто великолепна!

Поначалу она казалась испуганной, но у микрофона весь ее страх словно растворился. Моя девочка смело приняла вызов.

Ее голос звучит сладко и тягуче, словно мед, но в нем скрыта мощная сила. Глаза Уиллоу полуприкрыты, и она поет от всего сердца. Она невероятно сексуальна, а ее лицо на большом экране завораживает. Я прикладываю ладонь к груди и пытаюсь сосредоточиться на флаге, но все мои мысли заняты только ею. В конце произведения звучат мощные аккорды, и моя душа наполняется спокойствием от этой гармоничной музыки.

Черт возьми.

На мгновение мне показалось, что за эту идею она ударит меня ножом, но это того стоило.

Толпа в полном восторге от ее выступления. Уиллоу достает свой наушник, вешает его на шею и с благоговением смотрит на переполненную, рукоплещущую арену.

Когда она разворачивается и возвращается ко мне, я беру ее за обе руки. В ее взгляде смешиваются восторг и настороженность.

Я притягиваю ее к себе и целую. Уиллоу отвечает на мой поцелуй, а это значит, что она не настолько сердится, чтобы превратиться в ледяную статую. Конечно, она немного напряжена, но, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, Уиллоу не может сдержать эмоций и прижимается ко мне.