Во рту пересыхает, и я делаю еще один глоток кофе. Пальцы Виктора ведут опасную игру, продолжая поглаживать чувствительную плоть моего внутреннего бедра, все ближе и ближе подводил меня к концу. Первый оргазм слишком силен, чтобы сдержать его. Я слишком сильно ставлю кружку на блюдце, что раздаётся громкий звон, и Офелия со своим любовником обращают на меня взгляды.

Однако, Вик смотрит прямо перед собой, его рот искривился в жестокой ухмылке.

— Ты не представишь меня, мама? — он спрашивает с деланной манерностью послушного сынка. В его голосе звучит что-то предостерегающее, словно он заявляет, что готов ко всему, чтобы его мать не выкинула. — В конце концов, я твой единственный сын.

— Том Мюллер, — подаёт голос мужчина, представлялась. Он слишком поверхностный и здорово собран, но его энергетика напоминает какого-то склизкого червя, готова поспорить, что у него есть грешок вроде заинтересованности «вишенками» маленьких девочек.

Он протягивает руку для рукопожатия, но Вик на него не отвечает, и тогда он обращает свое внимание ко мне.

— А ты, должно быть…

— Не говори с моей невестой, — рыкает Вик, стискивая челюсть, его пальцы прижаты к мокрой ткани моих трусиков. Я сильно прикусываю нижнюю губу, пока она не начинает кровоточить, и у меня на языке перемешивается вкус металла и кофе. — Ты ей не нравишься.

— Твоя девушка не может говорить сама за себя? — Том улыбается мне улыбкой продавца поддержанных автомобилей.

— Ты мне не нравишься, — повторяю я, и его лицо меняется, иллюзия вежливости и открытости разбивается на множество осколков. Неужели его подхалимская манера поведения на кого-то срабатывает? Когда я смотрю на Вика, то вижу, как удовлетворение мерцает в его глазах, и внутри загорается интерес, есть ли на его памяти другой опыт знакомства своей девушки с парнями его матери.

— Как долго нам еще нужно будет сидеть здесь и претворяться, как будто эта пчеломатка, которая называет себя твоей матерью, не пытается украсть наследство из-под твоего носа, чтобы спонсировать красивую жизнь своего пижона-парня?

— Достаточно долго, чтобы понять, как далеко она планирует зайти. Я почти совершеннолетний, и ей нужно что-то придумать, чтобы помешать мне. Что дальше? Продашь все свои шмотки и наймешь убийцу на вырученные деньги?

Я смотрю в упор на Вика, когда его пальцы проскальзывают под резинку трусов и надавливают на мой клитор. Я трясусь уже всем телом, так что Офелия и Том вот-вот заметят.

— Ты смешон, — фыркает Офелия, скользя руками по бедрам, чтобы поправить юбку. — Мне не нужны твои деньги, Виктор. Я заинтересована лишь в том, что, когда и если ты получишь деньги моей матери, не спустишь их на наркоту и прочую ерунду.

Весь мир сходится на одной лишь точке, мои чувства полностью сосредоточены на Вике и его пальцах, которые он проталкивает внутрь, и сразу же вынимает наружу, издеваясь надо мной. Офелия уставилась на меня, молча наказывая за то, что назвала ее пчеломаткой, и за намеренную попытку накалить ситуацию между ней и сыном.

Я едва ли реагирую на весь мир.

Все вокруг разрушается, пока я наконец не чувствую эту обжигающую боль внутри, взявшую начало где-то внизу позвоночника и прошедшую насквозь, она словно оживляет все холодные, неподвижные части меня.

— Прошу прощения, — я задыхаюсь, выпрыгивая из-за стола, и спотыкаюсь. Разглаживаю юбку и захожу в лабиринт коридоров, не имея абсолютно никакого понятия, куда идти.

Когда я наконец нахожу ванную, проскальзываю внутрь и собираюсь запереться.

Но Вик уже подоспел, заблокировал дверь рукой и протолкнулся внутрь. Он захлопнул дверь позади нас, повернул замок и повернулся ко мне, чтобы усадить на столешницу. Мои руки смыкаются на его шее, и я осознаю, что его кожа такая же липкая, как моя.

Наши рты находятся так близко друг к другу, но по какой-то причине, я не сокращаю расстояние, чтобы поцеловать его. Вместо того, чтобы оттрахать меня на этой самой столешнице, как я от него ожидала, он продолжает двигать рукой, пока мое тело не будь трястись так, что не хватит сил держаться за него. Он смотрит на меня своими черными глазами, толкая пальцы глубоко в меня, пока его большой палец принялся за мой клитор.

— Подожди, — прерываю его я, потому что чувствую себя слишком уставшей, слишком уязвимой. Момент для передышки ушел, и все чувства снова наваливаются на меня, их слишком много, чтобы я могла с ними справиться.

— Подожди? — переспрашивает Вик, наоборот принявшись быстрее работать рукой. — Чего ждать? — Его глубокий голос звучит ниже, чем обычно, так еще и немного надломлен, мне хочется как-то подействовать на него, чтобы посмотреть, как он сломается. — Это просто оргазм. У тебя что, раньше не было оргазмов?

— Я… — пытаюсь выдавить я, когда Вик усиливает интенсивность, играя со мной, как с марионеткой. — Конечно, были.