«Это работа», — говорю я себе, но, как и секс с Виком — она таковой не кажется, совсем.

— Какие-то проблемы, Бернадетт? — спрашивает Оскар с упреком в голосе, стоя рядом со мной и ухмыляясь присущим ему идиотским образом. От — приспешник дьявола, я уверена в этом.

— Нет, — огрызаюсь я, больше для себя, чем для него, и проталкиваюсь через двери, и маленький колокольчик счастливо звякает, пока я иду по блестящему деревянному полу, замерев среди тысячи оттенков белого. Напомните, почему люди выходят замуж в белом? О, точно. Предполагается, что это обозначает невинность. Мне лучше сдержать нервный смешок.

— Не переживай о цене, — произносит Оскар, наклонившись и прижав губы слишком близко к моему уху. Его дыхание обжигает мою кожу, и я дрожу. Он почти не заговаривал со мной по дороге сюда, и у меня такое чувство, что я ему не очень нравлюсь. — Выбери то, что приглянется.

— То, что приглянется? — переспрашиваю я, когда нелепая продавщица, одетая в юбку цвета хаки и розовую блузку, прокладывает дорогу ко мне. Ее улыбка заготовлена, но я замечаю, как она напрягается при виде двух татуированных детей в своем магазине, и думает, а стоит ли тратить на нас время.

— Здравствуйте, — говорит она, не давая своему профессионализму упасть, хотя она и уверена, что мы ничего не купим. — Чем могу помочь?

— Мы здесь, чтобы купить свадебное платье для моей прекрасной подруги, — объясняет Оскар, положив руку мне на талию, и сам того не зная, запустил ряд электрических разрядов по коже. Я чувствую каждый его палец, давящий на открытую кожу между концом моей футболки и ремнем на джинсах. — Обычно, она носит восьмой размер. Тридцать восьмой, двадцать восьмой, и сороковой, если быть точным.

Я стискиваю зубы, изо всех сил стараясь не вмазать ему локтем в живот. Если я это сделаю, его точно выгонят, а я не готова быть брошенной в свадебном бутике.

— Тогда, буду рада вам помочь. Вас интересует индивидуальная консультация или…

— Она знает, что ей нравится, и нам нужно это платье сегодня, — Оскар переключился на деловой тон. Женщина переключает внимание на меня и складывает руки на своей юбке, кажется, что ее невозмутимость была подорвана. За это я бы ударила Оскара по яйцам.

— Платья каких стилей тебе нравятся, дорогая?

— Самые дорогие, — парирую я, и Оскар издает низкий смешок, а женщина продолжает улыбаться, несмотря на мое безразличие.

— Конечно, конечно, — говорит она, сморгнув свое замешательство. Стоит отдать ей должное. Она была рождена для сферы обслуживания клиентов. — Я, кстати, Зои. Следуй за мной.

— Планируешь избавиться от платья после церемонии? — интересуется Оскар, и я пожимаю плечами. Нет смысла пытаться скрыть это.

— А что, есть возражения? — он просто издает какой-то чмокающий звук, и наконец отпускает меня, оставляя теплые пятна в тех местах, где были его пальцы.

Мы следуем за Зои в другой конец магазина, вероятно, чтобы скрыть нас от глаз других клиентов, которые могут захотеть зайти, и она указывает мне на стойку с платьями, спрятанными в чехлы.

Я отмечаю, что некоторые из них едва отдают каким-то цветом, различные оттенки цвета шампанского, золота и другие. Но так или иначе, все они близки к белому.

— Эти платья изготовил французский дизайнер, — начинает она, пока я ищу ценник хотя бы на одном из этих платьев. Пять с половиной штук?! За платье. Черт возьми. Мои пальцы касаются ценника, и что-то внутри меняется. Не то, чтобы я пеклась о свадьбе, церемонии и традициях, но покупать платье только лишь ради того, чтобы позже его продать, заставляет меня чувствовать себя тем еще дерьмом.

— А у вас есть черные платья? — отводя взгляд от бумажки с огромной суммой к удивленному лицу Зои.

— Черное свадебное платье? — уточняет она, как будто подумала, что я предлагаю ей отрезать собственный палец, чтобы повесить его в качестве кружева на моем платье. — Я, эм-м…

Она замолкает, размышляя о чем-то. Зои щелкает пальцами.

— Так, ладно, у меня есть идея. Я отведу тебя в примерочную.

— Значит, черное свадебное платье? — повторяет Оскар, в его очках только и мелькает белый цвет — отражение от всех этих платьев вокруг. — Да ты, оказывается, маленькая бунтарка, — он издает еще один глубокий смех, — Офелия возненавидит это, — пауза. Мы идем к примерочной. — Но Вик, ему понравится.

Зои провожает меня в комнатку, ее движения слишком быстрые, словно она боится упустить образ этого идеального платья из головы. Я не дожидаюсь ее и снимаю с себя одежду, отпихивая ботинки, штаны и куртку в сторону. Я стою в одном нижнем белье, которое дал мне Вик, и мои глаза сужаются при виде отражения.